КОММУНИКАЦИИ: Европа накануне бума
Вторая половина 1990-х гг. ознаменовалась невиданным взлетом производительности труда в США. Этот бум не закончился с наступлением рецессии: за последние шесть кварталов уровень безработицы поднялся на 2%, а производство - на 2,4%. Но почему производительность труда растет так стремительно именно в США? Ведь нет ничего такого в сан-францисском или нью-йоркском воздухе, благодаря чему высокотехнологичное оборудование работало бы там лучше, чем во Франкфурте, Лионе или Эдинбурге.
Аналитики бьются уже четыре года, пытаясь разгадать причины относительно медленного роста производительности за пределами США. Эксперты Bundesbank утверждают, что дело в разных системах оценки объемов производства в США и Европе. Но это не объясняет ускоряющийся рост производительности труда за пределами технологического сектора.
В Федеральной резервной системе США считают, что главная проблема - европейская бюрократия: компании решаются на крупные инвестиции в высокотехнологичное оборудование, только будучи уверенными, что после реструктуризации производительность труда немедленно вырастет. Тогда как ЕС до сих пор делал слишком мало продвинулся на пути либерализации экономики. И компании пока не уверены, что им уже можно проводить реорганизацию.
Кейнсианцы ставят противоположный диагноз: компании делают крупные инвестиции в высокие технологии, только если им требуется удовлетворить растущий спрос. А европейские центробанки не берут на себя связанные с инфляцией риски ради повышения занятости (Алан Гринспэн в 1990-х гг. поступил именно так), что замедляет рост спроса.
Некоторые считают преувеличением сами разговоры о буме: мол, во времена технологического пузыря компании США наняли слишком много людей и слишком много инвестировали в телекоммуникации и компьютеры, которые никогда не принесут большой пользы. По этой логике бум ограничился производством, не повысив общего благосостояния.
Вряд ли любое из этих объяснений полностью ошибочное. Во времена пузыря NASDAQ действительно делались непродуктивные капиталовложения. Некоторые европейские компании действительно сворачивали инвестиционные планы из-за слабого спроса, а другие отказывались инвестировать, столкнувшись с ограничениями со стороны регулирующих инстанций. Статистические системы в США и Европе действительно сильно различаются.
И все же полезно вспомнить Америку 10-летней давности: тогда аналитики думали, что инвестиции в высокотехнологичное оборудование - пустая трата денег. В Вашингтоне заметили веяния, исходящие из Силиконовой долины, но не поверили, что они могут иметь существенные макроэкономические последствия. В конце концов, компьютеризация шла полным ходом и в течение трех десятилетий до этого, не влияя на совокупную продуктивность.
Здравомыслящие американские эксперты начала 1990-х гг. не учли, что растущие секторы смогут оказать влияние на экономическую статистику, только когда достигнут критической массы. Этому учит и пример промышленной революции в Великобритании. Специалисты по истории техники считают, что она пришлась на 1780 - 1830 гг., когда были сделаны важнейшие открытия. А социологи относят ее к 1830 - 1870 гг., когда индустриальные инновации (паровая машина, литье чугуна, массовое производство) достигли критической массы, превратив страну из нации лавочников в нацию промышленников.
Не надо удивляться, что до сих пор общеэкономическое влияние компьютерной революции было незначительным. Оно было пропорционально скорости снижения цен на компьютеры, помноженной на долю национального дохода, израсходованную на высокие технологии, и помноженной на долю общего объема производства, относящуюся к высокотехнологичному сектору. Ни один из этих показателей не был высоким, поэтому в результате и не могло получиться большой цифры. По мере того как компьютеры и коммуникации пронизывали всю экономику, расходы на высокие технологии и доля национального дохода, приходящаяся на этот сектор, достигли критической массы. Результатом явился бум производительности, продолжающийся и поныне.
Западная Европа находится теперь в той же ситуации, что и США начала 1990-х: она просто ждет нового витка бизнес-цикла, когда дальнейшее распространение технологий достигнет критической массы. Компьютерная и коммуникационная революция уже сейчас трансформирует экономику Финляндии, Швеции, Ирландии. Ставлю на то, что и в Западной Европе она не за горами. (FT, 23. 07. 2002) Автор - профессор экономики Калифорнийского университета в Беркли