Шаг в прошлое
Москва и не заметила, как обзавелась еще одним балетным театром. По традиции всех безродных образований, не рассчитывающих на собственные силы, он настаивает на генетической связи с русским балетом и называется "Корона русского балета". Его организаторы и художественные руководители - Анна Алексидзе и Анатолий Емельянов, пара солистов из нерейтингового Детского музыкального театра имени Сац. Там же рекрутировано подавляющее большинство солистов. Презентация состоялась на мало приспособленной для танцев сцене театра "Школа современной пьесы" и оказалась похожа на вечер воспоминаний о недавнем прошлом.
В небольшом фойе друг на друга натыкались выдающиеся и не очень деятели русского балета, не разобранные на летние гастроли. Как в советские времена, когда выступления отлученных от классики трупп походили на подпольные концерты, зал был переполнен мамами, бабушками, друзьями и записными балетоманами, которые пытались пристроить в узких рядах огромные цветочные веники. Бескорыстных зрителей разглядеть не удалось.
Перед спектаклем от Фонда Сац выступил строгий юноша. Он своими словами пересказал программу художественных руководителей театра: в ней говорилось о новом искусстве XXI в., которое будет более понятно зрителю, чем классика, и о будущих спектаклях, которые, "несмотря на все невзгоды жизни, напомнят, что на этом свете царствует Бог, а значит, добро и красота". А также попросил не судить артистов строго по причине их молодости и наивности. Занавес открылся с 20-минутным опозданием и обнажил спартанскую обстановку: отсутствие всяких декораций, минимум предельно абстрактных платьиц и брюк-рубашек, которые подойдут еще для десятков премьер, и маленькую группку танцовщиков. Шопеновские вальсы и мазурки для "Встречных ветров" и "Ромео и Джульетта" Чайковского рвались из динамиков.
Чопорный балетный спектакль оказался больше похож на соревнования по гимнастике: аплодисменты вспыхивали после каждой неловкой попытки скрутить большой пируэт или стреноженного круга прыжков, пытающихся опоясать сцену. Высокие поддержки ценились дешевле: лишь когда Ромео ловко перевернул Джульетту в воздухе вверх ногами, из разных концов зала раздались легкие хлопки.
Высоким гуманитарным идеям, которые изложили в программке организаторы проекта, и вовсе внимания не досталось - в финале все лавры собрала грузинская красавица Анна Алексидзе, исполнительница главных партий. Постановщик спектаклей Анатолий Емельянов, тоже честно отработавший весь вечер солистом, стеснялся выйти на первый план. Революционер, ради прорыва в XXI в. скрестивший балет с Василием Розановым и нашпиговавший "Встречные ветра" цитатами из философа вперемешку со стихами своей прима-балерины, выстроил концептуальный спектакль по нехитрой схеме танцевальных действ, в которых участвовал еще Людовик XIV. Страдальный монолог перебивается веселой массовой пляской, а потом разбивается дуэтами каждой из трех участвующих в представлении "влюбленных пар", а в финале закольцовывается еще одним танцем всеобщего ликования. Сурово надвигающаяся на зал в финале одинокая героиня, видимо, должна была олицетворять розановскую фразу - "И насколько мы не исполнили любви, мы томимся на свете".
В "Ромео и Джульетте" вместо стихов в изобилии были то требовательно вытянутые в зал, то заломленные, то горестно хватающиеся за лицо руки, брови домиком и бесконечный шелест pas de bourree - воспоминания о захаровском "Бахчисарайском фонтане" 1934 г. рождения, диагонали огромных прыжков всех сортов, в 1967 г. служивших характеристикой Спартаку Григоровича, и школьные пальцевые комбинации - излюбленный набор отечественных подражателей Баланчина.
Презентация "Короны русского балета", грозившая шагом в будущее, оказалась автопортретом русского балета, лицо которого несколько десятилетий было искорежено всемирной изоляцией. Для хореографов, родившихся в 70-х, современный балет - это не Начо Дуато, не Ноймайер и даже не Баланчин, а исковерканные идеологией отечественные хореографы эпохи застоя, чья моральная гибель до сих пор не осознана русским балетом.