СТРАТЕГИЯ: Россия на правильном пути?
Присвоение России статуса страны с рыночной экономикой было в июне оценено президентом Владимиром Путиным как признание пути, который Россия прошла за 10 лет после развала Советского Союза. Присвоение статуса произошло в момент, когда кризисы в странах Латинской Америки и корпоративные скандалы в США спровоцировали ревизию рыночно-ориентированных неолиберальных методов. Возникают естественные вопросы: на правильном ли пути Россия? И куда она идет? Для некоторых западных обозревателей ответ на первый вопрос очевиден - нет. Джозеф Стиглиц, теоретик и лауреат Нобелевской премии, считает, что России следовало бы поучиться на "невероятном успехе Китая, который создал свой собственный путь вместо того, чтобы использовать заготовки или рецепты западных советников". Китай использовал метод "двух путей", проводя реформы "на окраинах" активнее, чем в "центральной части" экономики.
Однако маловероятно, чтобы стратегия, успешная в Китае, могла быть использована в России. Китай начал экономические реформы с "преимуществом отставания": в 1978 г. это была одна из самых бедных стран мира. Сегодня, после 20 лет роста, средний годовой доход жителя Китая составляет около $800 - половину дохода жителя России. Более того, стратегия Китая создала новые проблемы. Например, банки там сталкиваются с трудностями из-за слабой реструктуризации госпредприятий.
Другое принципиальное отличие в том, что в СССР вне сельскохозяйственного сектора было занято более 85% работающего населения, а в Китае - менее 20%. Это позволило ему, медленно реформируя госсектор, обеспечивать экономический рост за счет перемещения излишков сельской рабочей силы на частные предприятия городских поселков и деревень. России же нужно было прекратить субсидирование госсектора, чтобы освободить ресурсы, в том числе трудовые, для частного сектора экономики.
Лучшее свидетельство того, что метод "двух путей" был неприемлем, - опыт стран, пытавшихся его использовать и отказавшихся от этого. В середине 1980-х Михаил Горбачев в СССР, Янош Кадар в Венгрии и Войцех Ярузельский в Польше пытались использовать опыт ограниченных реформ Китая. Однако власть центра была к тому времени ослаблена и не способна эффективно проводить реформы. Именно провал этих попыток привел к более агрессивным реформаторским подходам.
Но разве нельзя было осуществлять переход поэтапно, даже идя одним путем? Разве нельзя было сначала провести законодательные и институциональные реформы, необходимые для функционирования рыночной экономики? Такого взгляда придерживаются многие сторонники поэтапных реформ, включая советолога Гарвардского университета Маршала Голдмана. Они утверждают, что существовавшие ранее институты надо было ликвидировать только после того, как начали бы функционировать новые.
Такой подход предполагает, что все было бы гораздо лучше, если бы лидеры России сохраняли коммунистический строй еще 20 лет, направляя в это время банковских и налоговых инспекторов учиться на Запад. Но подобный вариант был маловероятен. Во-первых, рыночные институты вряд ли можно создать в лабораторных условиях - до реального, пусть и беспорядочного перехода к рынку. Строительство институтов - долгий процесс. Те институты, которые функционируют сегодня, не существовали бы, если бы их формирование не началось 10 лет назад.
Во-вторых, в СССР не было организационного и социального капитала, необходимого для поддержания существующей структуры промышленности и - параллельно - создания новых рыночных институтов. Большая часть капитала, который обеспечивал функционирование системы централизованного планирования, разложилась еще до развала коммунизма. Более того, это разложение и стало главной причиной развала. Поэтому создавать новые институты надо было очень быстро. Признание, что Россия не могла использовать подход Китая, не означает, что все было сделано правильно. Возьмите, например, вопиющую коррупцию в сфере приватизации.
Ускоренная передача собственности в частные руки при наличии конкурентной среды привела бы к более эффективной реструктуризации предприятий, чем если бы они оставались в руках государства. Некоторые сторонники ускоренной приватизации искренне стремились справедливо раздать народу национальное богатство. Они старались делать это максимально быстро - до того как бюрократы перегруппируются и начнут оказывать сопротивление.
Но реальность показала опасности такого подхода. В Чехии активы, переданные миллионам граждан в первой фазе приватизации, были консолидированы в инвестиционных фондах. Но подлинной реструктуризации предприятий не произошло: у одних фондов не было средств для развития предприятий, другие контролировались госбанками, которые не стали вводить жесткие бюджетные ограничения. Отсюда, в частности, низкие показатели роста Чехии по отношению к другим странам Центральной и Восточной Европы в конце 1990-х.
России за ускоренную приватизацию пришлось заплатить еще дороже. Массовая приватизация 1992 - 1994 гг. передала в частные руки более 15 000 предприятий. Реформаторы понимали необходимость создания стимулов для реструктуризации, в частности значимость закона о банкротстве. Однако реализация этих идей оказалась слабой, и приватизация "изнутри" не привела к реструктуризации предприятий. Затем была надежда, что вторичный рынок акций позволит привлечь внешних акционеров, что во второй волне приватизации будут использоваться более открытые методы.
Эти надежды не оправдались. Руководители-акционеры опасались потерять контроль, рабочие боялись сокращения расходов при введении внешнего контроля, и руководству оказалось легче поддерживать предприятия на плаву, лоббируя выделение госсубсидий, чем повышать конкурентоспособность и привлекать внешних акционеров. При проведении второй волны приватизации, особенно залоговых аукционов, предпочтение постоянно оказывалось группам, связанным с государством.
Сегодня можно с уверенностью сказать, что создание стимулов для подлинной перестройки предприятий важнее передачи собственности в частные руки. Введение жестких бюджетных ограничений для закрытия хронически убыточных предприятий помогает проведению реструктуризации, несмотря даже на форму собственности.
Что ждет Россию? После многих фальстартов, после кризиса 1998 г. утвердилась макроэкономическая стабилизация - низкая инфляция и бюджетная ответственность. Это добрый знак: как показал опыт переходных экономик, стабилизация - основа роста.
Еще рано говорить об успешности "грязной" приватизации. Но некоторые считают, что она начинает приносить положительные результаты. Профессор Массачусетского технологического института Руди Дорнбуш сказал незадолго до своей недавней смерти: "Это правда, что российские реформаторы [...] приватизировали без особой заботы о приличиях. [...] Тем не менее... массовая приватизация и реструктуризация госпредприятий начинают приносить плоды. [...] Сейчас можно начинать думать о привлечении иностранного капитала. Разве это было бы возможно, если бы Россия слушала советы тех, кто все еще рисовал в своей голове схемы идеальной приватизации? " Ускорение структурных реформ и политическая стабильность - тоже важные достижения. Сильно помогли, конечно, и высокие цены на нефть: способность России сохранить достигнутое и в случае их падения будет критическим испытанием. Тем не менее есть основания для осторожного оптимизма.
Для меня еще одним добрым знаком является, например, то, как москвичка-исследователь Лилия Шевцова описывает своего 19-летнего сына и его друзей: "Я поражаюсь. Эти люди абсолютно свободны от старых стереотипов. Они не помнят коммунизма. У них нет страха или комплекса неполноценности. Они готовы жить в глобальном мире. Они живут в Интернете. Мой сын проводит ночи за компьютером, болтая с друзьями в разных странах о шахматах, о музыке... ". Нормальность и универсальность этого описания дают мне надежду, что Россия на правильном пути.
Автор - советник по экономике и директор аналитического департамента МВФ. Эта статья является частью готовящейся публикации автора (совместно с Пракашем Лонгани и Эндрю Вергом)