Женская роль
Самая популярная в мире балетная версия шекспировской трагедии доехала до России почти 40 лет спустя после лондонской премьеры. У Москвы не хватило терпения подождать еще полгода, чтобы увидеть ее в аутентичном исполнении Королевского балета Великобритании, визит которого намечен на июнь: в Большом театре танцевала труппа миланского театра Ла Скала.
Гастроли были организованы по высшему разряду. Рекламные щиты в фирменном "скаловском" желто-красном колоре, на которых огромными буквами было выведено "Ла Скала" и крошечными - "Балет", затмили даже афиши Smokie и Максима Галкина. Можно было подумать, что предстоит "Богема" с Миреллой Френи, "Норма" с Кабалье и "Любовный напиток" с Паваротти. Видимо, поэтому за ценой не постояли: партер, место в котором в первый день гастролей стоило 10 000 руб., был почти полон, а припасть к великому искусству приехали не только действующие высокие чиновники, но и Борис Николаевич Ельцин.
Однако почтение к великому искусству требует великой выдержки. Прокофьев создавал свой балет по точным и жестким сценарным указаниям Сергея Радлова и Леонида Лавровского, которые в 30-х гг. задумывали "Ромео и Джульетту" как "наш ответ Петипа": трехчасовой исторический спектакль с "достоверными" декорациями, шествиями, драками на шпагах и сотнями танцовщиков и статистов на сцене. Четверть века спустя после ленинградской премьеры, повторенной после войны в Большом, Кеннет Макмиллан, хотя и не был скован соцзаказом, ничего в режиссуре, а следовательно, и в хронометраже прокофьевского балета менять не стал. От себя он добавил в либретто Розалинду и превратил трех исполнительниц народного танца в смачно плюющихся проституток. Однако весь текст этого спектакля, растиражированного на весь мир в качестве классического, хранит восхищение балетом Лавровского с Улановой в главной роли. Несмотря на западное умение обозначить место действия одной деталью, на сцене выстроены дворцы, соборы и бальные залы в натуральную величину. Джульетта одета в те же легкие туники a la Боттичелли, а Монтекки и Капулетти - в тяжелые расшитые костюмы. Веронские площади так же, как у Лавровского, переполнены торговками с корзинами, прачками, слугами. Так же весь спектакль сопровождается звоном бутафорских клинков. Массовые танцы остались массовыми танцами, дуэты - дуэтами, а вариации - вариациями. Вслед за Лавровским у Макмиллана танцуют Ромео, Джульетта, Меркуцио, Бенволио, в качестве вешалки для балерины используется фактурный Парис, а Кормилица превращена в комическую старуху. Сохранены в неприкосновенности даже лейтмотивные движения - летящее grand jete Джульетты, благородный арабеск Ромео, маленькие стаккатные pas Меркуцио.
Полтора века назад именно так поступил с "Сильфидой" Филиппо Тальони датчанин Август Бурнонвиль: не желая тратить деньги на покупку спектакля, в который был влюблен, он на парижской премьере записал все, что можно записать в балете, - либретто, соотношение сцен с музыкой, костюмы, декорации и даже порядок и место выхода персонажей, а танцы сочинил заново. Однако хореограф Бурнонвиль оказался не менее талантлив, чем Тальони. Макмиллан на уровне подлинника удержал только два дуэта - в сочинении любовных адажио он действительно был непревзойденный мастер. Но, последовав примеру Лавровского и густо насытив своего "Ромео" пантомимой, он заставил Монтекки, Капулетти, патера Лоренцо и Герцога Вероны бесконечно махать руками (мне удалось понять смысл только одного жеста - бесконечно повторяющихся прижиманий рук Ромео и Джульетты к сердцу), кордебалет - носиться по сцене в однообразных танцах и соревноваться в высоте вскидывания ног и в больших прыжках с солистами, которые тонут на фоне роскошных тканей, призванных символизировать пеструю нищету толпы. Подавляющее величие рыцарской темы Прокофьева вообще досталось воплощать художнику.
Спектакль Макмиллана - это дефиле для роскошной труппы, где каждый волен демонстрировать собственный уровень профессионализма. Однако роскошным балет Ла Скала нельзя назвать уже лет сто. Давно хранятся в музеях и признаки былого величия - изданный в России в 1864 г. трактат Карло Блазиса по технике танца, бесконечные фотографии конторы Российских Императорских театров - первая Одетта-Одиллия Пьерина Леньяни, первая Принцесса Аврора - Карлотта Брианца, Анна Павлова на уроке у Энрико Чекетти... Сейчас в труппе Ла Скала гораздо больше красивых лиц, чем изящных ног. От прославленной итальянской школы, которая во второй половине XIX в. потрясла мир невиданными техническими достижениями, не осталось даже воспоминаний: все танцуют в гигиеничном общеевропейском стиле, молясь на чистоту позиций, выворотность, точность остановок после пируэтов. "Скамейка запасных" солистов в нынешнем Ла Скала невелика, хотя театр и привез в Москву целых три состава исполнителей всех сольных партий, переизбытка талантов не ощущается - Марта Романья, Джильда Джелати (Джульетта), Мик Дзени (Ромео), Антонино Сутера и Маурицио Личитра (Меркуцио), хотя и оказались профессионалами своего дела, несравнимы со звездной парой - Алессандрой Ферри и Роберто Болле. Для балета Ла Скала они такой же конвертируемый торговый знак, как Нина Ананиашвили - для Большого театра. Оба большую часть времени проводят вдали от Италии: Ферри - с American Ballet Theatre, Болле - с Королевским балетом Великобритании. Но закрытый на реконструкцию Ла Скала наградил Ферри уникальным званием prima ballerina assoluta, а Болле присвоил статус постоянной приглашенной звезды, и теперь их участие в зарубежных турне, которыми сейчас живет этот театр, обеспечено. В Москве обе звезды свой статус оправдали с лихвой. Об их исполнении можно написать тома исследований, но можно просто сказать, что теперь Джульетта в моем представлении всегда будет Алессандрой Ферри, хотя за роль Ромео Роберто Болле все же поборется с Андреем Уваровым. Однако их шести московских спектаклей они станцевали два. И мне жаль зрителей, зря убивших время на остальных четырех.