Солдат неудачи
"Говорящие с ветром" - масштабная военная картина про то, как служили два товарища. Один был индейцем-шифровальщиком из племени навахо, чьим языком американцы придумали пользоваться во Вторую мировую как секретным кодом. Второй - белый контуженный сержант - должен был охранять его от своих и чужих, а если что - застрелить, чтобы код не достался японцам, окопавшимся в 1942 г. на острове Сайпай, важной стратегической точке в Тихом океане. Новый фильм Джона Ву, стоивший студии MGM $115 млн, провалился в мировом прокате, не окупив собственный бюджет и не оправдав ожиданий.
Американские критики остались недовольны тем, что китайский режиссер перестарался по части насилия, растянув на два с лишним часа сцены, занявшие у Спилберга в "Спасти рядового Райана" первые 25 минут. На российский взгляд Джон Ву, быть может, излишне политкорректен; для американцев - скорее недостаточно: главным героем картины оказался не радист-навахо, а охраняющий его сержант, которого играет Николас Кейдж (в фильме есть еще одна пара, где навахо-шифровальщика опекает другая звезда - Кристиан Слейтер). С другой стороны, создателей фильма легко упрекнуть за пренебрежение реализмом. Ценных шифровальщиков зачем-то посылают на передовую, в самую жуткую бойню, снятую в иные моменты по-спилберговски натуралистично, в иные же, напротив, довольно условно: взорванные или подстреленные солдаты подскакивают как-то слишком нарочито, а сержант-берсерк, стоя в полный рост, одной очередью выкашивает целый японский взвод (американцы при этом идут в атаку, а японцы сидят в укрытии) и т. д.
Все упреки, в общем, справедливы - с той оговоркой, что Джона Ву всегда любили не за реализм и правду характеров. В гонконгских гангстерских фильмах (на которые вслед за Тарантино оглядывались желавшие быть модными режиссеры 90-х) его фирменными знаками были отточенная хореография насилия, почти барочная избыточность страстей и антуража, безудержный сантимент, нравственный пафос и умение рассказывать истории о настоящей мужской дружбе. В лучших американских опытах - таких, как снятый в 1997 г. "Без лица", - он успешно соединил этот авторский стиль с техническими возможностями Голливуда.
"Говорящие с ветром", вероятно, не самое удачное кино о войне и не выдержат сравнения, например, с "Тонкой красной линией" Терренса Малика, где американцы тоже дерутся с японцами на Тихом океане, но кошмар показан не через бойню, а через тишину и фантастическую красоту природы, на фоне которой война кажется абсурдом. Можно вспомнить и то, что одной из лучших картин самого Ву была военная история - "Пуля в голове". Новый фильм напоминает о ней до обидного мало. Но все же не настолько мало, чтобы назвать "Говорящих с ветром" двухчасовым батальным аттракционом и поставить на этом точку.
При всех сценарных клише, разыгранных под грохот тяжелой артиллерии, режиссерский почерк Джона Ву по-прежнему узнается без труда: от фирменной мизансцены, известной под названием "мексиканская дуэль" (только теперь враги направляют друг другу в лицо дула винтовок, а не пистолетов), до католической молитвы, с которой в финале умирает утративший на войне веру герой Николаса Кейджа. От позолоченной статуи Будды в полуразрушенной деревне до мысли об искуплении: контуженным сержантом, упрямо рвущимся из госпиталя на фронт, движет не патриотизм, а чувство вины. В начале фильма он, следуя приказу, обрек своих солдат на верную смерть и оказался единственным, кто выжил, - чтобы в следующий раз снова попасть в классический конфликт между чувством и долгом.
Возможно, главный просчет "Говорящих с ветром" в том, что эта история совсем не требует циклопических финансовых затрат и для того, чтобы превратить убыточный военный эпос в хорошую драму, Джону Ву надо было всего лишь урезать бюджет.