ИРАК: Почти восточный базар
"Голос России в Совбезе ООН уже в кармане у США, теперь, после истории с "ЛУКОЙЛом"? " - откровенно и подчеркнуто провокационно задала мне недавно вопрос ведущая одной из программ Би-би-си. Понятно, что журналистка имела в виду прозвучавшую еще месяц назад из Багдада угрозу лишить "ЛУКОЙЛ" контрактов на разработку нефтяного месторождения Западная Курна - 2. Мой ответ, разумеется, был отрицательным: из-за покушения на интересы одной - пусть и ведущей нефтяной компании - крупные державы не делают резких виражей в своей политике даже по отношению к "обидчику". Уже хотя бы для того, чтобы продемонстрировать, что политика эта не сиюминутна, а долговременна, а ее содержательная сторона определяется набором более основательных факторов, чем просто контракты одной нефтяной компании.
Однако вопрос, какой теперь должна быть "иракская политика" Москвы, действительно стал головоломкой для наших внешнеполитических стратегов. Раздражения Багдадом не скрывают даже официальные лица в Москве: глава МИДа Игорь Иванов назвал действия иракцев "недружественными", председатель комитета по международным делам Госдумы Дмитрий Рогозин определил их как "оскорбительные для России", а президент Владимир Путин и вовсе употребил словосочетание "восточный базар". Времени на размышления по существу между тем остается все меньше - боевая группировка США в Персидском заливе разрастается день ото дня, что вкупе с политико-дипломатическими пикировками между Вашингтоном и Багдадом отчетливо свидетельствует о приближении "часа Х". Как реагировать Москве на вот-вот могущую начаться военную операцию? Пикантность ситуации, в которую Саддам поставил Москву, в том, что она теперь должна так прокорректировать свою линию поведения в иракском вопросе, чтобы, с одной стороны, не создавалось впечатления, будто она в конце концов полностью согласилась с линией Вашингтона ("голос России в кармане у США"), а с другой - Кремль всенепременно должен показать, что поступать так с интересами российских компаний (а по сути дела - с Россией как государством) не пристало ни Саддаму, ни какому другому "восточному торговцу" от большой политики. Отсюда, надо полагать, и голосование Москвы в последние дни декабря в СБ ООН по ужесточению санкций против Ирака - она просто воздержалась, т. е. отошла в сторону.
Ведь в чем суть жеста Багдада в отношении "ЛУКОЙЛа"? В незамысловатой формуле - "бей своих - чужие бояться будут". Угрожая "ЛУКОЙЛу", Багдад, с одной стороны, пытается подстегнуть Москву активнее встать на его защиту от "грядущей американской агрессии", а с другой - продемонстрировать уже США свою готовность к сопротивлению. Мол, если режим в такой момент и столь решительно "наезжает" на своих немногочисленных "защитников", то, надо полагать, у него серьезный "потенциал сопротивляемости". Словом, агрессору лучше задуматься над последствиями лобового столкновения с "восточным гигантом". Эдакий политико-нефтяной PR за счет России! Отчасти PR этот сработал: в американской прессе последних дней заметно преобладает тема рисков грядущей операции. Она разрослась до такой степени, что один из непреклонных ее сторонников в истеблишменте - заместитель министра обороны Пол Вульфовиц - счел необходимым выступить в газете "Вашингтон пост" с пространным заверением сограждан в том, что администрация тщательно взвешивает все риски военной кампании. Но не исключает и благоприятного исхода - в виде военно-политического переворота в окружении Саддама Хусейна: тогда операция превратится в праздничную прогулку американцев по Багдаду - под аплодисменты его жителей. Сценарий радужный, но не слишком реалистичный, что, в сущности, признает и сам Вульфовиц. Так что припугнуть американцев своим "потенциалом сопротивляемости" Саддаму удалось.
Для России же этот саддамовский PR обернулся немалыми проблемами. И дело не только в том, что иракские политики громогласно подвергли сомнению инвестиционные возможности одной из крупнейших в России нефтяных компаний, что начинает сказываться и на котировке ее акций на мировых фондовых рынках. Выбивая из своих политико-нефтяных игр "ЛУКОЙЛ", Саддам внес сумятицу в позицию Москвы по иракской проблеме: в тот момент российское руководство пыталось отчетливо сформулировать расплывчатое понятие своих экономических интересов в Ираке - дабы ясно было, что отстаивать и как.
Тезис о "необходимости признания и соблюдения Соединенными Штатами экономических интересов России в Ираке" не встречал понимания с американской стороны и до "сюрприза от Саддама". Причем даже при самых благожелательных дискуссиях как на политическом, так и экспертном уровнях. В одной из таких дискуссий в Вашингтоне как раз в середине декабря довелось участвовать и мне в составе группы экспертов Института США и Канады РАН. Наши собеседники никак не могли взять в толк, каким образом администрация США может принудить новое руководство Ирака соблюдать заключенные Саддамом Хусейном "явно с политической целью" контракты с российскими компаниями. "Когда у нас заходит разговор на эту тему с лидерами иракской оппозиции, то они почти с ходу упрекают нас в "империалистических инстинктах", заверяя, что нефтяные ресурсы Ирака будут использоваться исключительно в интересах иракского народа", - сказал мне один из видных вашингтонских специалистов по Ближнему Востоку.
Такая же логика определяет и подход иракских оппозиционеров к проблеме компенсации государственного долга России - то ли в $7 млрд, то ли в $8 млрд. "Они говорят нам так: с какой стати мы будем возмещать России долги за второсортное оружие, когда-то поставленное Саддаму коррумпированными советскими генералами. Это оружие не оправдало себя еще в первой "Буре в пустыне", - поясняет все тот же мой американский коллега. И делает вывод: переубедить иракских оппозиционеров будет сложно, тем более что, оказавшись у власти в Багдаде, они начнут вовсю разыгрывать карту "национального интереса" - внушать своим согражданам, что именно их политика, а не прежнего режима Саддама, максимально соответствует национальному интересу страны.
Такова реальность: ожидать, что из лучших чувств к россиянам американцы начнут "ломать" лидеров иракской оппозиции, - более чем наивно. Но не просто наивно, а и опасно для Москвы стоять за Саддама до конца, рискуя подорвать нынешние партнерские отношения с США. Так что российским стратегам впору поблагодарить Саддама, который своим антилукойловским - а по сути антироссийским - демаршем избавил их от мучительных раздумий. Проблема "соблюдения российских экономических интересов" выглядит неразрешимой и при сохранении режима Саддама Хусейна (Ирак остается под санкциями), и при его смене на оппозицию. Требуются иные подходы, соответствующие духу американо-российского партнерства. Например, списание странами Запада существенной части советского долга - идея, достойная обсуждения.
Скорее всего Россия и впредь будет предпочитать при голосовании в СБ ООН отстраненность от конфликтующих сторон - США и Ирака. Такая линия Москвы положительно оценивается и арабскими странами, особенно монархиями Персидского залива, испытывающими недоверие как к США, так и к Саддаму Хусейну. Они все заметнее проявляют готовность расширить взаимодействие с российскими корпорациями. Показательно, но именно в конце минувшего года - на фоне развернувшегося между Москвой, Багдадом и Вашингтоном "восточного базара" - на рынок Саудовской Аравии впервые совершила прорыв российская компания "Стройтрансгаз". А 18 - 20 января в королевстве пройдет "ближневосточный Давос" - конференция представителей крупнейших нефтегазовых компаний мира. Россияне приглашены в качестве активных игроков на ближневосточном рынке.
Автор - директор Центра анализа ближневосточных конфликтов Института США и Канады РАН