ДЕРЕГУЛИРОВАНИЕ: "Сэндвич" российской экономики
Чем вызвано такое расхождение взглядов? Оптимисты, говоря, что "они чувствуют ситуацию", указывают на то, что официальная статистика совершенно не умеет измерять деятельность частного сектора, особенно новых малых и средних предприятий (МСП) и сферы услуг. Прибавьте к этому значительную по объему теневую экономику, и будет трудно опровергнуть утверждение, что Госкомстат не охватывает наиболее динамично развивающуюся часть, а значит, скорее всего, недооценивает не только уровень, но и рост экономической активности.
Хотя никто в России не ожидает потрясений, 2003 год начался с широкого разброса прогнозов роста экономики: от чрезмерного оптимизма, особенно в частном секторе (этой позиции нередко придерживаются иностранные аналитики), до мрачных предсказаний полугосударственных "мозговых центров".
Пессимисты также говорят, что "чувствуют ситуацию", и в подтверждение своей правоты приводят цифры. А цифры свидетельствуют о сокращении роста инвестиций, что является основным индикатором направления развития событий в будущем, о прекращении роста коэффициента использования производственных мощностей и о том, что издержки - заработная плата, внутренние цены на энергоносители и реальный обменный курс - увеличивались гораздо быстрее производительности. Вывод состоит в том, что послекризисное восстановление экономики закончилось: благодаря большому объему недостаточно загруженных мощностей, снижению курса рубля и высоким ценам на нефть обеспечивались высокие темпы роста после 1998 г., нейтрализовавшие резкое увеличение издержек. Однако теперь, когда потенциал восстановления исчерпан, а мощности полностью загружены, рост снова зависит от инвестиций, что и беспокоит скептиков.
Эта пропасть глубже, чем может показаться. Егор Гайдар недавно сравнил опасность сегодняшней ситуации с последствиями ленинского нэпа и неожиданным бурным восстановлением экономики в 1923 - 1927 гг. Когда процесс восстановления закончился так же неожиданно, как и начался, большевики даже перестали делать вид, что используют рыночные механизмы. Другие сравнивают богатую нефтью Россию с путником, который засыпает в снежном сугробе.
Однако если пройти по главной городской улице - и не только в Москве, - то заметны признаки экономического бума. Даже официальная статистика говорит о нехватке квалифицированных работников, бурном росте объемов кредитования частного сектора и увеличении притока иностранных инвестиций, значительную часть которых составляет репатриированный российский капитал. К этому следует прибавить растущее число крупных сделок "под подпись", и контракт с ВР - это лишь самая значительная из таких сделок.
Так кто же прав? Здесь стоит вспомнить теорию "сэндвича", согласно которой в России есть три разные группы предприятий, существующих в виде перекрывающих друг друга слоев. Оценка экономической ситуации зависит от рассматриваемой группы.
Наверху находится базовая группа экспортеров природных ресурсов, вокруг которых строятся финансово-промышленные группы. При нынешних ценах на нефть, газ и другие основные ресурсы они добились самого значительного среди всех предприятий повышения производительности. Одно из наиболее существенных изменений заключается в том, что постоянно увеличивающийся поток наличности, создаваемый базовой группой экспортеров, возвращается в экономику (хотя все еще не полностью и не через отечественный финансовый сектор, а через иностранных посредников).
В самом низу находится слой предприятий нового типа, созданных и развивающихся в условиях конкуренции. Именно эта группа является двигателем экономического роста в других постсоциалистических странах, однако в России этот сектор развивается крайне медленно и доля тех, кто работает в нем, мала.
В середине находится большая группа старых "постсоветских" предприятий, у которых нет ни соответствующих технологий, ни навыков управления, а нередко и ликвидных средств. В России эта группа больше, чем в странах Центральной Европы, и в ней более всего заметны прогрессивные сдвиги в развитии экономики или их отсутствие.
Судьба этой неконкурентоспособной группы отчасти зависит от инвестиций. Сейчас источником инвестиций могут быть лишь доходы от экспорта или иностранные инвесторы. Прогресс в этой области незначителен, но заметен: увеличилось число слияний и поглощений и количество компаний, успешно преодолевших кризис, что, в свою очередь, объясняет оптимистичные настроения. (Здесь, однако, следует помнить, что источник нынешнего роста обуславливает дальнейшее усиление господства крупных финансово-промышленных групп, создавая препятствия для устойчивого роста в будущем.) Однако эти проблемные предприятия должны конкурировать с новыми компаниями. И здесь прогресс незначителен. Если минерально-сырьевой комплекс может привлекать инвестиции и использовать иностранные финансовые ресурсы, то новые МСП страдают от чрезмерной бюрократии, отсутствия доступного финансирования и от конкуренции со стороны крупных предприятий, которые зачастую пользуются поддержкой региональных администраций. Старые предприятия, однако, нередко являются главными поставщиками рабочих мест, а компании, "принадлежащие олигархам", как правило, имеют хорошие связи. В итоге и те и другие могут быть заинтересованы в том, чтобы защитить себя от посягательств со стороны новых предприятий, в том числе оказывая давление на местных чиновников.
В этих условиях результаты недавнего исследования, проведенного Центром экономических и финансовых исследований (ЦЭФИР) в сотрудничестве с Всемирным банком, обнадеживают. Исследование отслеживает прогресс в изменении условий предпринимательства. В частности - исполнение пакета законов, принятых в период с августа 2001 г. по январь 2003 г. и направленных на упрощение бюрократических процедур и ограничение масштабов коррупции. Результаты обследования свидетельствуют о сокращении этого бремени для малых предприятий. Эти данные вполне согласуются с результатами других исследований, собранных Всемирным банком и ЕБРР, которые говорят об улучшении делового климата во всех странах Восточной Европы, в России и СНГ.
Главный вывод последнего исследования заключается в том, что реформы начинают работать и на малые предприятия. Повсеместно улучшаются условия предпринимательства. Там, где было время для того, чтобы результаты реформы стали заметны, прогресс был существенным, а там, где законы только недавно вступили в силу, прогресс был менее значительным. Такая картина свидетельствует о значении адресности реформ. Возможно, они медленно разрабатываются и с трудом осуществляются, однако они уже стали давать результаты.
Стоит вспомнить ряд структурных вопросов, имеющих большое значение для развития России в долгосрочной перспективе. Во-первых, результаты исследования подтверждают привилегированное положение крупных предприятий. Во-вторых, дерегулирование проходит успешнее в тех регионах, где доля мелких предприятий была выше с самого начала. В-третьих, исследование еще раз подтверждает, насколько глубоко укоренилась в системе коррупция. На вопрос, почему они пользовались услугами посредников или "консультантов", связанных с местными администрациями, 20% опрошенных ответили, что в противном случае их заявки на получение лицензии или сертификацию не были бы рассмотрены.
Итак, ситуацию нельзя назвать безоблачной. По существу, условия предпринимательства, сохраняющиеся в большинстве сфер деятельности, представляют собой нарушение законодательства. По сравнению с первым исследованием, проведенным весной 2002 г., наиболее серьезным фактором, осложняющим жизнь малых предприятий, оказалось усиление честной конкуренции, а не введение одной из многочисленных государственных препон. Условия предпринимательства в России для небольших и новых предприятий по-прежнему трудны, хотя начавший действовать пакет законов о дерегулировании экономики подтверждает правильность выбранного пути.
Автор - главный экономист российского отделения Всемирного банка