Господин Гексоген
Австралиец Филлип Нойс, постановщик двух лучших фильмов про честного цэрэушника Райана ("Игры патриотов" и "Прямая и явная угроза"), перестал наконец тратить талант на экранизации косноязычного Тома Клэнси и взялся за достойный материал - безжалостную прозу Грэма Грина, Ее Величества тайного агента, пикировавшего во французском бомбардировщике на вьетконговские позиции, ходившего по рисовым полям среди мертвецов, в состоянии наркотического опьянения интервьюировавшего Хо Ши Мина и делавшего еще много такого, чего обычно не делают сочинители шпионских романов.
В Сайгоне в начале 50-х, под конец французского колониального правления, обстоятельства сводят двух мужчин - пожилого репортера лондонской Times (Майкл Кейн) и ясноглазого американца (Брендан Фрейзер), до поры до времени притворяющегося сотрудником гуманитарной миссии. Англичанин пьет уже с утра, в год пишет три заметки по четыре строчки - за что редакция давно хочет его отозвать, но попробуй отзови усталого циника из места, где все так дешево и белому человеку нет нужды самому разжигать трубку с опиумом - местные барышни замечательно этому обучены. Американец же хочет принести Вьетнаму мир и справедливое общественное устройство, избавив его и от коммунистов, и от французских колониалистов. Англичанин мучительно и жалко влюблен в ухоженную местную красотку, которая живет с ним в обмен на матподдержку. Американец же относится к той породе искренних парней, которые в первый день знакомства входят в твой дом с собакой, на второй - спускают ее с поводка, а если решат увести твою девушку - сперва обязательно придут и спросят, не кажется ли тебе, что с тобой она недостаточно счастлива.
В результате англичанин остается без девушки, а в американце чем дальше, тем больше обнаруживается неожиданных качеств - и вьетнамский у него как родной, и стреляет он метко, и соображает быстрее, чем кажется. А когда в Сайгоне взлетает на воздух рыночная площадь (реальное событие, устроенное ЦРУ и в конечном счете приведшее к введению в страну ограниченного американского контингента), наивный идеалист оказывается тут как тут, весь в белом, аккуратно промокая чужую кровь со штанины платочком.
"Тихий американец" считается программной антиамериканской книгой - хотя главная порция желчи досталась как раз англичанину. Символ ироничной европейской беспомощности, именно он в конечном счете оказывается и главным подлецом, и просто старым дураком, за годы жизни во Вьетнаме научившимся лишь правилам поведения в борделях и при своем хваленом уме не разглядевшим в забавном американском дурне замаскированного конквистадора в панцире железном. Если учесть, что образ этот автобиографический - Грэм Грин определенно был и англичанином, и опиоманом, и корреспондентом The Times во Вьетнаме, - понятны и причины такой безжалостности.
После публикации романа в 1955-м (к тому времени американская помощь братскому вьетнамскому народу как раз набирала обороты) Грина обвинили в том, что он "стреляет в спину своим" и льет воду на коммунистическую мельницу. Тремя годами позже книгу странно экранизировал Джозеф Манкевич, сделав американца совершенным агнцем, а англичанина - подонком. Грин, обычно спокойно принимавший вольное обращение со своими сюжетами, тут вышел из себя и в письменном виде назвал Манкевича дураком и предателем. Справедливость по меньшей мере одного из этих определений после подтвердилась: сейчас известно, что сценарий собственноручно правил тишайший полковник Э. Дж. Лэнсдейл - руководитель операций ЦРУ в Сайгоне, удивительный человек, метафорически выведенный в "Секретных материалах" под именем Курильщик. Нынешняя экранизация, сделанная Нойсом при содействии Сидни Поллака и Энтони Мингеллы, также имела непростую судьбу. Ее релиз был отложен сперва из-за 11 сентября, потом из-за надвигающейся войны с Ираком, и лишь благодаря получившему широкую огласку гражданскому поступку Майкла Кейна, наоравшего на президента Miramax Харви Вайнштейна, она была выпущена в США в ограниченный прокат этой зимой. Фильм Нойса, снятый весьма близко к тексту романа, с первоисточником роднят и подзабытое старомодное качество исполнения, и точность по части обидных деталей, на какую способны только те, кто очень сильно себя не любит. По-настоящему жалеть приходится лишь об одной грэмгриновской подробности, в фильм не поместившейся: в романе, когда англичанин разбирает скромную библиотеку своего сгинувшего соперника, среди трудов пресловутого Йорка Гардинга про угрозу демократии и экспансию красного Китая он находит спрятанный учебник "Физиология семейной жизни" - со стыдливо оторванной обложкой и карандашными пометками. Из этой находки желчный британец делает любопытный геополитический вывод: получается, что, отобрав у него восточную красавицу, умевшую разжигать опиумную трубку и обладавшую рядом иных навыков, герой-освободитель решительно не знал, что с нею делать.