США И ЕВРОПА: Холодный фронт
ПАРИЖ - Я проделывал такой фокус десятки раз - вскакивал на скоростной поезд Париж - Брюссель в последний момент и расплачивался уже в поезде. Это стало привычкой: поклониться французскому кондуктору, промямлить что-то о пробках и говорить, что теперь моя судьба в его руках.
Однако на этот раз кондуктор меня не пропустил. Американка, которой тоже дали от ворот поворот, разволновалась еще больше меня. Она грозилась пожаловаться на кондуктора его начальству и требовала, чтобы он сказал, как его зовут. "Джордж Буш", - бросил он через плечо, повернулся к ней спиной и вскочил на подножку отходящего поезда.
Несколькими днями раньше я попал в не менее неприятную ситуацию во время ток-шоу на германском телевидении. Вольфганг Тирсе, президент бундестага и член партии социал-демократов, не дал мне прервать вопросом его подготовленную речь, в которой он критиковал политику США в отношении Ирака. За попытку его перебить он назвал меня "фанатиком". Каждый новый выпад против Вашингтона публика в студии встречала все более бурными аплодисментами.
Сейчас, когда в Ираке бушует война, кажется, вряд ли стоит говорить о мелких проблемах, с которыми сталкивается американец, долгие годы живущий в Европе. И все же, хотя "горячая" война в Ираке становится более трудной, Вашингтон и его друзья обязаны сделать так, чтобы трансатлантическая холодная война не разрасталась. Мои друзья в Европе утверждают, что это не антиамериканизм, а скорее политика, направленная лично против Буша, однако данные опросов общественного мнения и мой личный опыт свидетельствуют, что проблема глубже.
Отчасти усиление неприязни объясняется искренним чувством несогласия с войной, которую возглавили Штаты. Отчасти иракский вопрос вызвал в Европе огромное раздражение по поводу ее собственного политического и военного бессилия, в то время как мощь США, похоже, растет. По иронии судьбы успешная война может усугубить эту проблему в трансатлантических отношениях. Я чувствую, что многие европейцы желают поражения Америки и даже довольны кровавыми неудачами последнего уик-энда.
Показательно, что в Германии едва ли не самый популярный американец - Майкл Мур, кинорежиссер и обладатель "Оскара". Его нападки на Буша всегда вызывают безудержный восторг. Мой немецкий приятель, школьный учитель Герхард Штокхайм, теперь встречает меня фразой, вынесенной в заголовок последней книги Мура: "Привет, глупый белый человек! " Однако, может быть, я напрасно так сильно беспокоюсь.
Что-то подобное я уже видел. В начале 1980-х в качестве репортера я шагал рядом с европейскими демонстрантами, протестовавшими против американских планов противодействия размещению советских ракет средней дальности в Восточной Европе. Европейские и американские лидеры ответили на вызов Советов. Я вспоминаю, как в Германии в сотнях окон трепетали белые простыни в знак протеста против войны в Заливе. Войска во главе с США спасли Кувейт.
Когда 13 декабря 1981 г. польские военные при поддержке СССР ввели военное положение и задушили движение "Солидарность", канцлер Германии Гельмут Шмидт устремился в Восточную Германию, чтобы закрепить свои отношения с этой тоталитарной властью, пока Америка выражала негодование.
И все же на этот раз я беспокоюсь больше, поскольку мы устанавливаем правила, определяем поведение и формируем альянсы для новой эры, в которой ядерная угроза от СССР уже не заставляет нас держаться вместе.
Я беспокоюсь, так как лидеры Германии, Франции, России и Бельгии много сделали для разжигания этой вражды, совершенно забывая о долгосрочных последствиях. Меня беспокоит американский президент, который не уделил достаточного внимания своим ключевым союзникам раньше и не в состоянии вразумительно изложить свои аргументы перед мировой аудиторией сейчас. (Лучшим выразителем политики Вашингтона на мировой арене остается Тони Блэр.) Я беспокоюсь из-за того, что Турция перестает быть последовательным партнером.
Меня беспокоит та Европа, и особенно Германия, которая не усвоила уроков холодной войны и не передала их будущим поколениям. Я никогда не понимал, почему Европа в большей степени приписывает заслугу освобождения Восточной Европы Михаилу Горбачеву, чем отважным диссидентам и собственно себе самой, участнице западного альянса. Нельзя научиться тому, чему никто не учил, - свобода стоит дорого. Еще я беспокоюсь за США, которые думают, что могут достичь своих глобальных целей без Европы или в условиях, когда Европа расколота. Я волнуюсь за американского президента, который может ответить скорее с презрением, чем с благородством тем, кто выступает против него в ООН.
И все же я оптимистичный пессимист. Трансатлантический мир вновь будет единым. У него нет другого выбора. Правда, возможно, для того чтобы две стороны выработали новую программу трансатлантических отношений, потребуется шоковая терапия в виде террористического Перл-Харбора в Европе. Враг - не террористы, не оружие массового поражения и даже не государства-изгои, хотя и они тоже. У проблемы существует географический центр и причина: кризис управления на Ближнем Востоке в широком смысле - от Пакистана и Афганистана до Северной Африки, который угрожает всему региону и одновременно Западу. Высокопоставленный германский дипломат говорит, что только Америка имеет смелость рассуждать и думать о таких далеких утопиях, как передел Ближнего Востока. Может быть, это и есть самая умная из американских "умных" бомб - неизменная вера американцев в способность их страны сделать мир лучше. Впрочем, его беспокоит и неприятная черточка нынешней администрации, которая заставляет ее пытаться наказать несогласных, вместо того чтобы привлечь их на свою сторону.
Можно только надеяться, что союзники одержат в Ираке победу и что Джордж Буш сможет затем сказать, как Уинстон Черчилль: "В поражении - непокорность. В победе - великодушие".
Автор - главный редактор The Wall Street Journal Europe