РЕСТОРАННАЯ ХРОНИКА: Философия в будуаре и шествие рыб
Напротив "Кодака Киномира" живет с некоторых пор заведеньице "Лаун-Теннис Кафе" - небольших габаритов плохо подсвеченный шалманчик, два зала, мягкие подушки, негромкая фоновая music, полированные сталинские колонны и пышная лепнина.
По содержанию "Лаун-Теннис Кафе" - еще одна московская забегаловка из той молодежно-модной породы, про которую одни молодежные граждане говорят "лонж", а другие "лаунж". Сути дела, однако, эта фонетическая игра не меняет. Вся эта публика вместе и порознь имеет в виду совершенно одно: место с мягкими диванами и не слишком голосистым даун-темпо, на территории которого человек в возрасте от 20 до 35 лет реализует заложенную в него Иеговой и/или Аллахом опцию "быть". Просто быть. "Аз есмь", как выражался Пуговкин в "Иване Васильевиче". И не более того.
Про такие кафешки нельзя сказать "я там обедал, пил, танцевал или недвусмысленно высказывал свою поддержку Джорджу Бушу". Ничем подобным в этих местах никто не занимается. То есть, конечно, там есть меню (со средиземноморским акцентом и вполне съедобное, хоть и несколько дороговато - $40 с носа), имеются, как уже было сказано, убаюкивающие такты даун-темпо, а люди, сидящие за одним столиком, что-то друг другу втирают. Но не действия составляют главную прелесть лонж/лаунж-культуры. Ее смысл - в их отсутствии. Едят, танцуют и полемизируют люди в других местах. Здесь они просто находятся. Лонж/лаунж-кафе - буферная зона, зал ожидания, обезьянник, промежуточный финиш между событиями. Они - эрзац рая, не событие, но бытие. Опиекурильни без опиума, про которые на следующий день, кроме "я там был", и сказать, в общем-то, нечего.
"Грин"-карта.
Пока на Тверской решаются глобальные проблемы, экзистенции, в ресторане "Грин" на Кутузовском занимаются более прозаичными делами. С наступлением весны здесь в очередной раз обновили декор, и теперь залы ресторана, как жены непорочны, щеголяют в белых одеждах. Все уголки убраны по-булгаковски желтыми цветами, а в меню наметился крен в рыбную сторону. Не в смысле количественном - соотношение обитателей вод и суши пополам-напополам сохранилось, просто рыбные ряды пережили чистку, а мясные остались без изменений.
Метаморфозы меню навеяны сан-себастьянскими впечатлениями хозяина и шеф-повара "Грина" Анатолия Комма. Проведя продолжительное время в городе, который заслуженно считается гастрономической столицей Испании и где каждый житель - будь он даже негром преклонных годов - годится на роль кулинарного эксперта, Комм еще раз убедился в справедливости своего кредо: хорошая кухня - это хорошие продукты и задача повара - постараться их не испортить.
Также Комм решил всерьез продвигать в московские жующие массы популярный в международных гастрономических кругах тезис о том, что простота спасет мир. И что самая обыкновенная треска ничем не хуже осетрины и дорады.
Собственно треска и должна стать главным шлягером весеннего меню "Грина". Ее готовят на ольховых углях в специальной печи. В трубе, через которую дым обычно покидал нашу грешную землю, печник, привезенный из все того же Сан-Себастьяна, сделал особенные заградительные решетки, направляющие токи дыма обратно в горнило. Фокус в том, что долго они там не задерживаются и их вновь уносят ввысь свежие отряды теплого воздуха. В результате у трески, лангустин, омаров и прочих продуктов, приготовленных в такой печи, появляется легкий гомеопатический копченый душок. Что, честно говоря, идет им только на пользу.