ВОЙНА В ИРАКЕ: Политики провалили операцию
В коридорах официального Вашингтона всегда идут пререкания и подковерная борьба. Эти внутренние конфликты редко интересуют кого-нибудь, кроме нескольких журналистов, политиков и бюрократов. Еще реже они становятся ключевыми факторами мировой политики. Война в Ираке стала именно таким редким случаем. Американо-британские войска все глубже увязают в столкновениях с нерегулярными частями иракцев вдоль всей линии наступления - от Умм-Касра до окраин Багдада. Поток критики, вызванный этой ситуацией, все больше концентрируется на фигуре Доналда Рамсфелда, гражданского министра обороны США. Вопреки советам многих высокопоставленных генералов - и действующих, и отставных - Рамсфелд настаивал на своем подходе к устройству наступательной группировки, подходе, противоречащем традиционной военной доктрине. Группировка, по его мнению, должна была быть меньше и иначе сбалансирована. После 12 дней конфликта его концепция быстрой, действующей под мощным прикрытием с воздуха, высокотехнологичной ударной силы, казавшаяся прогрессивной месяц назад, теперь выглядит крайне рискованной.
Конфронтация между гражданскими и военными в Пентагоне длится более двух лет. Поскольку Билл Клинтон не ладил с военными, все были уверены, что при Буше-младшем отношения станут идиллическими. Однако они, по всей видимости, даже ухудшились. Оказалось, что генералам уже не видать той близости к процессу принятия военных решений, которая у них была при Клинтоне, особенно после его первых двух лет у власти.
Высокопоставленные военные ожидали от Буша-младшего того, что было при Буше-старшем, - безоговорочной поддержки Вооруженных сил. Но они столкнулись с тем, что Рамсфелд и его новая команда извлекли совсем другой урок из столкновений военных с прежней администрацией. "Люди Рамсфелда были убеждены, что военные в погонах держали Пентагон в ежовых рукавицах, - говорит отставной военный, много лет прослуживший в министерстве. - Они считали, что гражданские должны все замкнуть на себя - это стало очевидным уже в первые две недели после смены администрации".
В дополнение к своему критическому отношению к военным Рамсфелд и его ближайшие помощники принесли в Пентагон революционные идеи по поводу современной войны. Они полагали, что современные технологии, особенно технологии, связанные с воздушными силами и высокоточным оружием, вывели военные возможности на новый уровень. Если использовать такое оружие в сочетании со спецоперациями, большие скопления наземных сил и тяжелой техники становятся, по их мнению, менее нужными.
Их вера в эту концепцию укрепилась после американской операции в Афганистане. Как рассказывал мне один аналитик оборонной политики прошлой осенью, центральный штаб США по Средней Азии и Ближнему Востоку настаивал на том, чтобы подождать с операцией до весны 2002 г. Гражданские просто сказали: "Нет, мы должны начать в октябре. Мы не можем допустить, чтобы после 11 сентября прошло больше месяца".
Рамсфелд и его заместители и так были уверены, что не хуже, а может, и лучше других знают, как воевать. Но успех в Афганистане окончательно убедил их в этом. При планировании вторжения в Ирак фактор афганского успеха был решающим. На первоначальных стадиях министр обороны настаивал на гораздо меньшей численности войск, чем размещено сейчас в Ираке и Кувейте.
Гражданские руководители не только реализовали свою теорию войны, но, начиная нынешнюю операцию, исходили из двух факторов. Во-первых, в основе их военной стратегии лежит предпосылка, что подавляющее военное превосходство США позволяет им наносить быстрые и эффективные удары против государств-изгоев во всем мире. Они хотели сместить Саддама так, чтобы доказать, как быстро и эффективно США могут действовать. Атака без применения всего военного арсенала должна была сделать угрозу государствам-изгоям еще более убедительной. Во-вторых, они убедили себя в том, что американских и британских солдат иракцы будут встречать как солдат-освободителей. Они не приняли в расчет возможность партизанской войны, которая сейчас и происходит.
Многие задумываются сейчас, каким образом Рамсфелд, искренний патриот, большую часть жизни отдавший служению американскому обществу, мог сделать такие рискованные ставки в игре вокруг Ирака. Ответ прост: самонадеянность. Министр обороны и его люди просто не считали игру рискованной. Они были слишком уверены в своей правоте. (FT, 1. 04. 2003, перевел Максим Трудолюбов).
Автор - внештатный корреспондент журнала The Washington Monthly и ведет собственный интернет-журнал www.talkingpointsmemo.com