На фоне Триера
Немилосердно трясущееся изображение - словно оператор накануне перебрал или прямо на съемках занимается родео, испитые лица с любовно отснятыми крупным планом морщинами, прыщами и прочими следами порочной жизни, разговоры ни о чем в режиме реального времени, полное отсутствие музыки за кадром, искусственного освещения, грима, бутафории и разных спецэффектов, с помощью которых кино пытается выглядеть лучше, чем жизнь, - вот вам формула современного датского кино.
Рецепт успеха придуман Ларсом фон Триером пять лет назад, называется "Догма" и до сих пор продолжает работать, обеспечивая скромные, но приличные дивиденды эпигонам классика. Сам Триер давно увлекается другими вещами. После образцово догматических "Идиотов" он уже выпустил мюзикл "Танцующая в темноте" и собирается представить в Канне триллер с Николь Кидман "Догвилль". Ноу-хау его, однако, до сих пор задает моду не только в Дании, но и во всей Европе.
Единственное, что отличает последователей Триера, в изобилии представивших свои фильмы на фестивале датского кино в Москве, от основателя "Догмы" - это их здоровый гуманизм и милость к падшим. Датские режиссеры с удовольствием снимают с рук на цифровую камеру и пишут звук вживую. Однако, набожно соблюдая технические правила своей новой волны, они наполняют революционную форму беспросветно буржуазным содержанием.
Большинство фильмов "Датской волны" начинается "как у Триера". В "Открытых сердцах" Сусанне Биер ("Догма N 28") герой попадает под машину и остается полностью парализованным. И точно так же, как в "Рассекая волны", его невеста начинает проявлять чудеса жертвенности и милосердия. "История любви" Оле Кристиана Мадсена ("Догма N 21") выглядит второй серией триеровских "Идиотов": женщина, вернувшись из психушки, узнает, что муж ей изменил, и окончательно съезжает с катушек.
Но стоит режиссерам забраться поглубже в экстремальную психологическую ситуацию, как им изменяет самообладание. Они теряют чувство юмора и вкус к садомазохизму. Самое странное в "Датской волне" - это хеппи-энды, неумолимые и загадочные, как "бог из машины". Ни с того ни с сего истеричные и несчастные герои вдруг проникаются всеми христианскими добродетелями и начинают любить ближних своих, как самих себя. И "Открытые сердца", и "История любви" заканчиваются как в сказке: герои простили друг друга, поженились, жили долго и счастливо и умерли в один день.
Шедевром этой перезрелой, конформистской "Догмы" стала "Скамейка" Пера Флю. Это упоительно остроумная и невыносимо трогательная картина про старого алкаша-мизантропа. Он уже совсем собрался спиться в гордом одиночестве, как вдруг в его нищей жизни происходит чудо. По соседству селится его дочь, которой он не видел лет двадцать, со своим маленьким сыном. После продолжительных моральных терзаний и пары запоев старый пьяница проникается любовью к внуку, и начинаются их смешные и страшные приключения.
Фильм Флю стал одним из самых успешных европейских фильмов последних лет, собрав богатую кассу, слезливую прессу и несколько главных датских кинонаград. Ленты его соотечественников задают кинематографическую моду во всей Европе. Но любой кинофанат предпочтет раскрученному и успешному датскому мейнстриму ретроспективу отца-основателя новой волны. Ранние фильмы Ларса фон Триера можно будет увидеть с 30 апреля по 8 мая в Музее кино. Нам покажут короткометражки "Блаженная Менте" и "Садовник, выращивающий орхидеи", а также "Королевство-1" и "Королевство-2". К этим скандальным сюрреалистическим лентам в полной мере относится главный лозунг Триера - "Фильм должен быть как гвоздь в башмаке".