ВАЛЮТНЫЙ КОНТРОЛЬ: Регулирование вместо реформ
По сравнению с недавними острыми публичными дебатами о реформе электроэнергетики, которые продолжались более двух лет и зачастую выходили далеко за рамки всех допустимых в приличном обществе этических норм, гораздо меньше внимания привлекла полемика относительно того, как государство должно регулировать валютные операции. И должно ли вообще. Обсуждаемый в настоящее время закон о валютном контроле, казалось бы, далеко не первостепенный (поскольку в отличие от электрических или пенсионных законов он напрямую не затрагивает интересы большинства населения) , может стать индикатором того, какого рода экономическую политику на самом деле собирается проводить государство.
По сути же речь идет о том, готова власть действительно содействовать становлению либеральной модели экономики или же наша уже почти генетическая склонность к регулированию всего и вся снова возьмет верх. И это уже будет касаться не только валютного контроля. Вкратце суть закона "О валютном регулировании и валютном контроле", подготовленного правительством, может быть выражена следующим образом. Власть готова отменить основные ограничения на пути потоков капитала, но не раньше 2007 г. Однако на ближайшие несколько лет посредством валютного контроля государство сохраняет за собой право вмешиваться в хозяйственную жизнь достаточно активно. Причем если раньше основные административные (и в основном бесплодные) усилия государства были направлены на предотвращение оттока капитала, то теперь к этому добавляется проблема "чрезмерного" с точки зрения государства притока капитала.
Показательно то, что и ряд авторитетных международных специалистов также считают, что административные ограничения на пути краткосрочного капитала должны быть воздвигнуты. Логика здесь такова: если отечественная финансовая система неразвита и неэффективна, если невидимая рука рынка не способна "демпфировать" приток и отток краткосрочного капитала, то получается, что остается полагаться лишь на мудрую руку государства.
Однако как-то забывается при этом, что именно государство породило кризис 1998 г. Именно несоответствие жесткой денежной политики и мягкой бюджетной политики привело к росту ставки процента и лавинообразному росту средств, направлявшихся на обслуживание долга. Все это происходило на фоне фиксированного курса рубля, который денежные власти были не в состоянии поддерживать. Именно политика правительства создала благоприятную почву для притока в страну краткосрочного капитала.
Сейчас мы тоже наблюдаем, как растут непроцентные расходы и сокращается профицит бюджета. В итоге правительственный законопроект, по сути, снимает с государства ответственность за возможный валютный или финансовый кризис в случае проведения неграмотной макроэкономической политики - всегда можно будет ввести драконовские антикризисные меры. И, по сути, бизнес и население будут, как обычно, расплачиваться за просчеты правительства, за дефицитный бюджет.
С учетом весьма негативной реакции президента на правительственный вариант закона можно ожидать, что текст его будет существенным образом пересмотрен. Если в итоге будет разработан более либеральный проект, то это подтолкнет правительство и к ускорению других реформ, к поддержанию долгосрочной макроэкономической стабильности.
Среди других реформ, которые должны быть проведены как можно скорее, следует выделить реформу банковского сектора.
Отток капитала в последний год резко сократился, но, как известно, произошло это не в результате административных запретов, а в результате начала более глубоких структурных преобразований, некоторого улучшения инвестиционного климата. Частный сектор, настроившийся на рост, начал возвращать капиталы в страну, активно привлекать внешние заемные средства, однако, получается, правительству от этого сплошные проблемы - и денежная масса растет опережающими темпами, и инфляция не очень снижается, и рубль укрепляется. Конечно же, хочется, чтобы экономический рост был, но еще лучше, чтобы он случился как бы сам по себе, без всех этих побочных эффектов. Потоки же капитала как в ту, так и в другую сторону, - это лишняя головная боль.
К призывам чиновников занимать только на внутреннем рынке можно было бы относиться более нейтрально, если бы отечественная финансовая система предоставляла те же возможности, что и зарубежные банки. Однако учитывая, что капитализация банковской системы страны, равно как и уровень монетизации экономики, в несколько раз ниже, чем в большинстве не только развитых стран, но и стран с переходной экономикой, отечественные банки могут предоставлять в основном краткосрочные кредиты. В условиях общей низкой капитализации и фрагментарности банковской системы ни один из частных банков не может в принципе обслуживать интересы крупного бизнеса.
Занимая за рубежом и привлекая капитал в страну, крупные отечественные производители финансируют, таким образом, не только свой экономический рост, но и способствуют росту ликвидности банковской системы, повышению уровня монетизации экономики. Это расширяет возможности доступа к кредитным ресурсам более мелких заемщиков, которые также настроены на рост. По мере повышения роста капитализации системы увеличиваются объемы и сроки предоставляемых кредитов. Пока же, поскольку уровень монетизации экономики и капитализации банковской системы все еще невысок, растет рынок рублевых корпоративных обязательств - если не удается занять у одного кредитора, то те, кто не имеет выхода на внешний рынок, собирают финансовые ресурсы с миру по нитке.
Вместо того чтобы пытаться тем или иным способом регулировать капитальные потоки, правительство могло бы содействовать экономическому росту, проводя более активную реструктуризацию банковской системы. Вряд ли стране нужно такое количество мелких банков, более эффективно система функционировала бы с меньшим количеством банков, но активы которых были бы больше.
Автор - главный экономист ИК "Тройка Диалог"