Герр "Ника"
Нынешний год оказался чрезвычайно богат на кинематографические режиссерские дебюты - причем людей разных возрастов. Желанию снять кино самому - точнее, вернуться к давно забытой режиссерской профессии - поддался даже Юлий Гусман, отец-основатель первой российской кинематографической премии "Ника", до недавнего времени - директор Центрального дома кинематографистов.
- Можно ли сказать, что сейчас, в отсутствие директорских забот о Доме кино, вашим главным делом стала "Ника"?
- "Ника", как и Дом кино, мое главное дело вот уже семнадцать лет из прожитых шестидесяти. И в последние нелегкие времена я ощутил такую поддержку этого нашего общего дела, что был потрясен. Когда пошли все наезды, наскоки, попытки отобрать последнее, мы решили провести неформальную перерегистрацию. Просто чтобы понять, кто с нами. Попросили подтвердить свое членство и получить новое удостоверение. Только два человека этого не сделали.
- Кто же они, если не секрет?
- Не секрет: брат председателя СК и Игорь Масленников. Остальные проголосовали "за". Весь цвет кинематографа.
Я ведь для них придумывал "Нику", не для себя. Вы можете в это, конечно, не верить, но это правда. И когда я затевал бакинский КВН, тоже меньше всего думал о том, как буду в бабочке красоваться на сцене. Мне было двадцать лет, я работал инструктором студенческого отдела в ЦК комсомола Азербайджана, и как раз Баку тогда впервые получил телевизионный "сигнал" из Москвы с этим черно-белым КВНом. Мы заболели КВНом в 64-м году, в 65-м стали делать свой, в 66-м начали играть в Баку, в 67-м создали сборную, капитаном которой был я, выиграли у всех и до 72-го никому не проигрывали. Но я из этой ниши никого не выпихивал - я занял ее, потому что она была свободной. То же самое с "Никой".
Я за любой фестиваль, за любую новую академию, пусть их будет сто пятьдесят. Только не надо кусать друг друга, не надо оскорблять и унижать. Ну попробуйте придумать что-нибудь свое.
- Я не сказал бы, что вторая академия - "Золотой орел" - во всем копирует вас буквально. У вас награждение во главе угла, а у них, помимо самой премии размах крыльев будь здоров: научные секторы, отделы стратегического прогнозирования и образования, издательство и проч. Я не о том, что из этого получится, а что нет, я про громадье планов. Вы не думаете расширяться, на них глядя?
- Дело в том, что изначально наша академия, как и все другие подобные образования мира, не является академией в привычном российскому человеку понимании этого слова. Это академия не в ученом смысле, а в значении "уважаемое собрание", т. е. , по сути, большое жюри. А Михалков создал свою организацию как гибрид академии наук и живописи. Это другое.
- Насчет российского понимания слова "академия" можно и поспорить. Как раз название михалковской структуры, в отличие от вашей, почти что калька с официального имени американской Академии кинематографических искусств и наук, которая в своем уставе совсем не ограничивается вручением "Оскара".
- Все равно любые семинары, которые они проводят, любые акции - это только для "Оскара", во имя "Оскара" и ради "Оскара". Мы тоже выпускаем газету, устраиваем фестивали, "Эхо "Ники" по разным городам, были по всему миру, сейчас едем во Штутгардт, но это производное. Главное - подведение итогов года высшим профессиональным кинематографическим сообществом, награждение высшим профессиональным кинематографическим призом. Для серьезной научной деятельности существуют специальные институты, научные и учебные заведения - к чему дублировать их функции? Если вы считаете, что ВГИК, НИКФИ, Высшие курсы, ВНИИК бедствуют, то почему их не развивать? Зачем создавать на новом месте параллельные структуры? Кроме того, появление такой академии означает раскол и гибель Союза кинематографистов. С одной стороны будут академики, золотой фонд кинематографической нации, а с другой - остальной профсоюзный балласт в 2500 человек. С нашим братом художником очень легко интриговать: он может быть очень талантлив в своем деле, однако в политике, экономике и подковерных играх, как правило, не силен. Иначе не получилось бы, что кучка людей управляет всей собственностью Союза кинематографистов, как хочет.
- Возвращаясь к разговору о призах, не думаете о возрождении приза молодым кинематографистам "Зеленое яблоко - золотой листок", который вот уже несколько лет не вручается?
- Обязательно возродим. Проблема только в том, чтобы найти на это деньги. Все стоит денег: от пригласительного билета до аренды зала, от строительства декораций до выступления звезды, от приза до банкета. Можно, конечно, учредить академию и потребовать государственное финансирование. Но мы за то, чтобы не брать из бюджета ни одной копейки. Ни одной. Мы никогда не отнимали деньги у съемочных групп, не залезали в карман пресловутым неимущим кинематографистам. Это всегда были деньги спонсоров. Когда меньше, когда больше. Смета небольшая, но твердая, и мы весь год на эти деньги живем.
- Не хотите выкроить из них сумму еще на одну награду и учредить российский аналог "Золотой малины"?
- Не хочу. Во-первых, у нас таких "Малин" за самый бредовый сценарий, самую беспомощную режиссуру и самую скверную актерскую игру не напасешься. Во-вторых, я не люблю того, что обижает и злит людей. Не подумайте, что я строю из себя мать Терезу, но мне бы не хотелось самому получить "Малину", и вручать ее тоже никакого желания нет.
- Вам-то она в любом случае не грозит, вы кино давно не снимаете.
- Сейчас буду. Это комедия, называется "Парк советского периода". Заканчиваю вылизывать сценарий - пятую версию сто восьмого варианта.
- Сценарий ваш?
- Мой и Эдуарда Акопова.
- Комедия, надо полагать?
- Комедия, притча, фантастика, приключения - все вместе. В двух словах: молодой человек в силу разных обстоятельств попадает в "Парк советского периода" - нечто среднее между Диснейлендом и ВДНХ, где воссоздана советская власть в самых разных ипостасях, от пивнушки до столовой Политбюро, от БАМа до целины, от 30-х до 50-х годов.
- А первый отдел там тоже есть?
- Там все есть. Можешь съесть мороженое за 10 копеек и прокатиться на лодочке в Парке Горького. Будет даже аттракцион "ГУЛАГ". Но выясняется, что с советской властью не так-то просто расстаться смеясь: она и в таких веселых формах начинает реагировать и вести себя как прежде.
- Когда приступаете к съемкам?
- Думаю, что ранней весной. Там натура - вечная слякоть и серое небо в Москве и яркий сумасшедший Крым или Кавказ: ведь в советские времена там была всегда отличная погода, яркое солнце, синее небо.
- Зеленые кипарисы, белые костюмы, лакированные штиблеты. ..
- О-о, да вы все знаете, приезжайте консультантом. Все так и будет. И еще я очень хочу поставить музыкальный спектакль "Человек из Ламанчи" для Владимира Михайловича Зельдина, которому пошел 89-й год.
- Вы с вашим только что отпразднованным 60-летием рядом с ним мальчик.
- Точно. Не потому, что я хочу войти в Книгу рекордов Гиннесса как режиссер мюзикла с самым заслуженным и опытным актером в главной роли. Просто я очень люблю Зельдина и убежден, что идея этого мюзикла жива, что там замечательная музыка, замечательные слова и они будят замечательные мысли и чувства. Я могу показаться непроходимым романтиком, но мне жаль тех, у кого нет мечты, кто не знает, ради чего живет. Тут никакие "Мерседесы" и "бабки" не помогут в любом количестве.