Чтец, чтец
Кто же не знает Стивена Фрая? В Англии такого человека не найти - Стивен Фрай лезет там изо всех щелей. Он играет в театре, ведет программы о классической музыке на Би-би-си, раздает премии Британской академии киноискусства, записывает аудиоверсию саги о Гарри Поттере, снимается в кино, сам снимает фильмы и к тому же пишет один бестселлер за другим.
В России Фрая тоже знают почти все - если не по имени, то в лицо как дворецкого Дживза из незабвенного сериала по мотивам вудхаусовских историй о пустоголовом аристократе Берти Вустере и его изобретательном направо и налево цитирующем Шекспира и Горация слуге. Такое лицо и в самом деле едва ли забудешь: сочетание самодовольной кошачьей улыбки, высокого лба философа и решительно съехавшего набок носа боксера встречается не каждый день.
Книги Фрая у нас пока менее известны, но вот издательство "Фантом-пресс" взялось заполнять этот пробел. Весной они выпустили его самый свежий опус - злободневный пересказ "Графа Монте-Кристо" "Теннисные мячики небес", а теперь подошла очередь и второго (не только второго по-русски, но и вообще второго после его дебютной книги "Лжец") романа "Гиппопотам" в переводе все того же Сергея Ильина.
Сюжет вполне в стиле Вудхауса. Стареющий и понемногу спивающийся поэт-неудачник Тед Уоллис терпит очередное фиаско: его карьера театрального критика летит к чертям из-за пьяного дебоша, устроенного им на вест-эндской премьере модной социальной пьесы. Воспользовавшись случаем, Теда нанимает его крестная дочь Джейн. За четверть миллиона фунтов Уоллису предстоит выяснить неизвестно что в норфолкском имении у своего старинного друга, финансового гения и вконец обангличанившегося еврея лорда Логана. Неизвестно что имеет отношение к таинственным избавлениям от смертельных недугов среди тамошних домочадцев и живности, к младшему сыну Логана, мечтательному и стеснительному Дэвиду, и к вопросу о благодати вообще. Выяснить-то это Тед выяснит, да только немного слишком поздно и немного не то, на что рассчитывала Джейн. Зато по ходу расследования мы встретимся с типичной для Фрая галереей английских типажей - от эстетствующего капеллана-расстриги в стиле Ноэля Коуарда до старшего брата Дэвида "правильного" Саймона, мечтающего об армейской карьере энтузиаста сельскохозяйственных ярмарок. Роман оборачивается то сатирой на английские культурные институты, то памфлетом в защиту охоты, то классическим детективом, разве что без убийства, то вдруг зарисовкой из истории центральноевропейского еврейства. В многочисленных лирических отступлениях циник и гедонист Уоллис делится с нами своими воззрениями на мораль ( "В современной Англии наблюдается крайне огорчительное повышение моральных норм") , цивилизацию ( "В конце концов, цивилизованность есть атрибут не ума, а достатка") , выпивку ( "Если проследить до самых истоков смену британских премьер-министров или борьбу за гражданские свободы в России, неизменно уткнешься в бутылку") и главным образом секс (скажем, "Если бы женщины так же нуждались в сексе, как мужчины, вокруг не слонялось бы столько насильников").
Вот тут-то и стоит остановиться. Вся эта милая словесная бижутерия, к сожалению, и остается главным достоинством романа. Помимо Вудхауса есть еще два писателя, которых неизбежно упоминают в любой рецензии на книги Фрая, - Оскар Уайльд и Ивлин Во. В самом деле: Фрай похож на всех троих и своими сюжетами, и своим сверхточным владением английским языком. Увы, в смысле способности создать целостное литературное произведение ему до них далеко. Фрай - мастер застольной беседы, анекдота, забавных деталей. Как часто бывает у очень одаренных любителей, его романы по частям куда лучше целого. Целое вытягивается у него на уровень великих предшественников только тогда, когда он пишет о самом себе. Именно поэтому лучшие его книги - это полуавтобиографический "Лжец" и блестящие мемуары о странноватом детстве и бедовом отрочестве, завершившемся тюремным сроком за мошенничество с кредитками. Если уж начинать читать Фрая - то с них, а потом уж и его "просто романы" пойдут на ура, пусть и из одной только симпатии к автору. Причины, заставившие российских издателей знакомить нас с Фраем в прямо противоположном порядке, понять очень трудно. Знать-то мы его теперь знаем, а толку чуть.