Как я придумал коня
"Историй всего четыре. Одна, самая старая, С об укрепленном городе, который штурмуют и обороняют герои. Защитники знают, что город обречен мечу и огню, а сопротивление бесполезно; самый прославленный из завоевателей, Ахилл, знает, что обречен погибнуть, не дожив до победы".
Всякий человек, не чуждый чтению, конечно, узнает цитату. Пользовались ею многие, но так откровенно, как Евгений Гришковец, пожалуй, никто. В "Осаде", придуманной еще в кемеровском театре "Ложа", один актер пересказывает другому обрывки всем известных сюжетов (например, про Геракла и Авгиевы конюшни) , трое изображают осадивших Трою ахейцев, а еще один - Икара, который никак не может взлететь.
"А если коротко определить содержание спектакля, в смысле - о чем он, - объясняет Гришковец, - то спектакль "Осада" о войне".
На этом про смысл, в общем, можно спокойно закончить: ничего принципиально нового о войне "Осада" не говорит и говорить не собирается. Что касается метода, то в недавнем спектакле "Дредноуты" Гришковец позволил себе высказаться на тему героизма менее иронично и более пафосно. За это его упрекали - по-моему, совершенно зря, - и в "Осаде" он вернулся к прежней игре, которая строится на том же, на чем и монологи Гришковца: рассказать публике что-то знакомое и всем вместе порадоваться - в первую очередь именно этому узнаванию. В случае монологов зритель узнает собственные переживания, в случае "Осады" - истории, словно бы пропущенные через добрую сотню испорченных телефонов. "Века принесли в сюжет элементы волшебства", - пишет в процитированном выше тексте Борхес. Ну-ну, поддакивает Гришковец.
К примеру, в его спектакле Ахилл (Александр Усов) - самый щуплый из воинов. Он все время пытается уговорить двух других ахейцев (Андрей Смоляков и Александр Трошин) как-нибудь решить дело миром, стесняется своей образованности и тщетно объясняет, что рассказы про его пятку не надо понимать слишком буквально. Короче говоря, ведет себя примерно так же, как лирический герой Гришковца. Это весело и само по себе, но еще забавнее после того, как "ветеран" в камуфляжных штанах (Сергей Угрюмов) долго втолковывал измученному его рассказами юноше (Павел Ващилин) , что, мол, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя.
В новой версии "Осады", сделанной для МХАТа, появились декорации и костюмы (художник Лариса Ломакина) , о которых в бедной кемеровской "Ложе", наверное, могли только мечтать, но по сути и они - из привычного реквизита Гришковца, всегда с готовностью предъявляющего публике театральную условность: запустил в таз бумажный кораблик - и достаточно для рассказа о морской битве. В мхатовском спектакле антураж такой же игрушечный, только большой: скелет античного храма, морские волны, облака, мечи ахейцев - все деревянное.
А если коротко определить содержание премьеры, то "Осада" - предыстория спектакля, с которого началась московская карьера Гришковца. Потому что, напомнит нам Борхес, "вторая история, связанная с первой, С о возвращении. Об Улиссе, после десяти лет скитаний по грозным морям и остановок на зачарованных островах приплывшем к родной Итаке, и о северных богах, вслед за уничтожением земли видящих, как она, зеленея и лучась, вновь восстает из моря, и находящих в траве шахматные фигуры, которыми сражались накануне".
У Гришковца все это называлось "Как я съел собаку".