Непропавшая экспедиция
А. П. : Спасибо. Еще был неконкурсный Торонто, там программа "Открытие", а сейчас - российский прокат.
В Коктебель едут из Москвы отец и маленький сын, в пути с ними происходит то одно, то другое. Коктебель от Москвы далеко. Борис Хлебников и Алексей Попогребский - один бывший киновед, другой вообще к кино не имеет никакого отношения - были так же далеки от мысли со своим "Коктебелем" по миру прогреметь. Случилось, однако. Теперь с фестивалей не вылезают, призы берут один за другим, с журналистами беседуют на троих.
Дмитрий Савельев: Объясните мне, как снимают вдвоем. Я никогда этого не понимал и сейчас не понимаю.
Алексей Попогребский: Мы ни разу не обсуждали заранее, кто что будет делать. Но мы давно друг друга знаем, вот что важно.
Борис Хлебников: Старые друзья.
А. П. : И мы основательно подготовились к съемкам. Вместе с оператором сделали раскадровки и снимали по ним.
Д. С. : Просто образцовая иллюстрация к тезису Рене Клера "мой фильм готов, его сталось только снять". Не поверю, что у вас этот фокус получился.
А. П. : Ну не совсем, конечно. Процентов на девяносто. Главное, мы вышли на площадку подготовленными. Не было споров, не было никаких ссор.
Д. С. : А вы рисовали идеальную реальность или уже знали, где будете снимать?
А. П. : Мы провели три экспедиции до съемок. Проехали по маршруту наших героев - от Москвы до Коктебеля. Никакого финансирования не было, мы за свой счет ехали.
Д. С. : Киновед и психолог за свой счет едут искать натуру безо всякой уверенности, что она им пригодится. Просто им хочется снять это кино. Романтично. Когда вы, Борис, шли учиться на киноведческий, уже думали о режиссуре?
Б. Х. : Думал, но дико боялся поступать на режиссерский. Был уверен, что не получится. 20 лет, еще рано. Я просто хотел поступить во ВГИК и выбрал факультет, на который мог попасть. Потому что к тому времени кино знал неплохо.
Д. С. : Между школой и институтом чем занимались?
Б. Х. : Сначала работал на биофаке в университете лаборантом. Потом учился в пединституте, тоже на биофаке. Потом оттуда ушел и поступил во ВГИК.
Д. С. : А вы, Алексей, как из психолога превратились в режиссера?
А. П. : Как-то плавно.
Д. С. : Нет, понятно, режиссер - это в том числе психолог. Все логично.
А. П. : Для меня, наверное, это было не очень логично. Потому что я в какой-то момент искренне хотел стать психологом, а потом так же искренне расхотел. К тому времени я учился в аспирантуре и уже начал писать первый вариант "Коктебеля". Не было такого этапного мгновения, когда я решил: все, буду режиссером. Совершенно не было. Это как-то переросло из нашего общения и наших совместных увлечений и занятий.
Д. С. : Увлечения, занятия - это одно. Большое кино - все же чуть-чуть другое. "Коктебель" - взрослое предприятие. Для начала, во сколько оно обошлось?
Б. Х. : В 300 000 долларов.
Д. С. : Хоть и скромные для кино деньги, но все же деньги. Их надо было раздобыть.
А. П. : Тогда я расскажу про этапы пути. Как мы это поднимали.
Б. Х. : Операция "Виагра".
А. П. : Да. Первый вариант сценария я написал году в 97-м. Потом мы с Борисом его переделали в более-менее удовлетворительный текст и подали на конкурс. В рамках Берлинского фестиваля действует такая специальная европейская программа поддержки. Там из 100 - 120 сценариев отбирается 10, и наш "Коктебель" вошел в десятку, его отобрали. Но в результате это ни во что не материализовалось. И в тот момент один Борин знакомый, продюсер Роман Борисевич, прочитал сценарий, поверил в него и направил проект в экспертную комиссию Минкульта. И он был утвержден. У нас все спрашивают: а как вы прошли этот тернистый путь? Не было тернистого пути, была работа.
Д. С. : А еще, наверное, спрашивают, как с дебютным фильмом попасть в конкурс Московского кинофестиваля?
А. П. : Часто спрашивают. И мы ничего вразумительного сказать не можем. Кроме того, что надо этим жить и об этом постоянно думать. Мы "Коктебелем" жили.
Д. С. : Коктебель в качестве финальной точки путешествия возник как правильное слово, как правильное место или как что?
А. П. : Изначально - как интересное слово, которое может увлечь мальчика. К тому моменту, когда был готов первый вариант сценария, я в Коктебеле ни разу не был. И Борис тоже.
Д. С. : То есть не то чтобы каждое лето шумной компанией?
А. П. : Нет-нет. Просто слово, которое непонятно что значит. Такой романтический образ-мечта.
Д. С. : У вас ведь не случайно мальчишка, добравшись до своего Коктебеля, попадает из осени в жгучее лето?
Б. Х. : Согласен, небольшая натяжка есть. Еще важно было это двойное имя поселка: Коктебель-Планерское. Мальчик листает старый советский атлас, не находит там слово "Коктебель" - поселок тогда переименовали - и думает, что отец его обманул, нет никакого Коктебеля.
А. П. : Но специально этот перевертыш мы не придумывали, он потом возник. Многое так возникало. Например, я в библиотеке читал книжку про Коктебель и увидел там фотографию памятника планеру. Думаю: отлично, парню это будет интересно. Приехали в Коктебель. Я говорю водителю: покажите мне планер. А вон, говорит, на горе стоит. Я смотрю, там бетонная дура, никакого планера. Спрашиваю: где планер-то? Да ветром сдуло. И нам это тоже пригодилось. Вообще, если честно, сюжет родился из одного кадра: отец и маленький сын едут в товарном вагоне. Куда едут? Ну, пускай в Коктебель, куда-то туда.
Д. С. : Незаезженные лица персонажей - обязательное условие?
Б. Х. : Железная установка.
Д. С. : Очень правильное у вас появление Игоря Черневича, который самым несправедливым образом не используется в кино.
Б. Х. : В нашем, российском. А в западном он много снимается.
Д. С. : Да тоже, наверное, не так уж много. Вы его приметили после фильма "Дух"?
А. П. : Нет, "Дух" - это было потом уже. Мы по наводке Петра Шепотинника и Аси Колодижнер приехали в Ленинград, отправились вместе с Игорем на залив, посидели у него дома. И это решило дело.
Б. Х. : У нас после этого проб на роль отца не было, мы сразу его утвердили.
Д. С. : А с мальчиком были варианты?
Б. Х. : Очень много. Мы обошли все школы Москвы - безрезультатно. Полное отчаяние.
Д. С. : А как вы себе формулировали то, что вам надо?
Б. Х. : Он был зрительно сформулирован. И совершенно не был похож на Глеба Поскепалиса. Он должен был быть колючим, худым, выросшим из одежды - в общем, совсем другим.
Д. С. : Где вы Глеба нашли?
Б. Х. : В Театре Фоменко. Объездив все школы и пересмотрев кучу школьников.
Д. С. : Он плотно у Фоменко занят?
Б. Х. : Играет в двух-трех спектаклях.
Д. С. : Маленькие актеры актерычи - штука довольно опасная.
Б. Х. : Да, мы это понимали. Глеб сильно отличается от таких ребят. Он в жизни абсолютно никакой. Но как только начинает играть, то все очень точно проживает, с самыми верными реакциями. Ему надо просто объяснить ситуацию, в которой он в этот момент находится. Дует ветер, мерзнут руки, он чувствует обиду и вспомнил то, что было тогда-то.
Д. С. : Выругался он у вас отменно. Если бы на "Нике" или на "Золотом орле" была номинация "Лучший мат в игровом кино" - быть вам победителями. Эта было в сценарии?
А. П. : На бумаге не записали, но придумали задолго до. За пять минут до начала съемок той сцены я отвел Глеба в сторону и говорю: скажешь отцу вот так. Он очень обрадовался, оживился. Отнесся к этому как к детсадовской шутке. Вот как в детском саду скажешь "пердеть" - и все смеются. Так и здесь - сказать при взрослых людях слово "е. .. тесь". Реакция была прекрасная. Мы предупредили оператора и звукооператора. И Игоря Черневича тоже. Вся остальная группа не знала. Первый дубль. Глеб выкрикивает, как положено: "Что мне делать, пока вы там" - и это самое слово. Стоп, снято. Секундная пауза - и все начинают дико ржать. Кроме одного осветителя, который озадаченно говорит: "Я думал, только мне послышалось".
Д. С. : Это только русское ухо может оценить. А как сейчас у "Коктебеля" фестивальная судьба складывается?
А. П. : Ну фестивальная - куда уж дальше? Москва, Карловы Вары. Потом Выборг, потом фестиваль социальных теле- и кинопрограмм в Кирове.
Д. С. : И везде призы, я знаю. Мои поздравления.
Б. Х. : Дальше мы - в Форуме Берлинского фестиваля.
А. П. : А еще до этого - Корея и Ванкувер.
Д. С. : Вам не скучно живется. Это не в Коктебель махнуть в товарном вагоне. А новый проект у вас есть или пока не до глупостей?
А. П. : В голове есть, но я пока не хочу о нем говорить. Вот у Бориса спросите, он у него в более продвинутом состоянии.
Д. С. : Спрашиваю у Бориса.
Б. Х. : Это тоже не московская история, маленький город Мышкин. Сначала появилось это место - Мышкин, городок на Волге, а потом к нему странным образом история стала придумываться.