Танец медведя в центре Европы
Знаете, как учили медведей танцевать? Сибирские предки венгров, об этом обстоятельно рассказывал на открытии фестиваля "Этнополь" музыкант, коллекционер и мастер народных инструментов Йожеф Бирини, подкладывали под привязанного к дереву медведя горячий железный лист и тот, естественно, вынужден был вставать на задние лапы и перебирать ими. Одновременно играли на музыкальных инструментах. Вот, собственно, и все - у зверя таким образом вырабатывался условный рефлекс, как у собак академика Павлова.
Наверное, так поступают не только венгры, но важно другое: венгры помнят о своем угро-финском прошлом и всячески его культивируют. Известно, что классик венгерской музыки ХХ в. Бела Барток в 30-е гг. мечтал собирать народные песни у родственных поволжских народов (мордвы и марийцев) , но дальше Харькова советские власти его не пустили. Соратник Бартока Золтан Кодай вообще был убежден, что именно Венгрии выпала историческая миссия быть мостом между Востоком и Западом и что эту роль Венгрии суждено играть и в будущем.
Все три коллектива этнической музыки, доехавшие до Москвы и выступившие на фестивале "Этнополь" в культурном центре "Дом", эту миссию явно осознают: и дуэт музыкальных дел мастеров Бирини - Инока, и этно-поп-группа "Макам", и даже аутентичный крестьянский ансамбль 80-летних супругов - Яноша Зеркулы и Регины Фико. Зеркула играет на скрипке, его супруга - на интригующем ударном инструменте под названием гардон, который нигде, кроме Трансильвании, больше не известен. На вид это грубо сделанная виолончель; но играют на ней, попеременно ударяя по корпусу и по струнам барабанной палкой. Для вящей убедительности супруги выступают не дуэтом, а с группой молодых фольклористов "Сигонь" (еще один гардон, флейта и пара плясунов) , всячески подчеркивающих вслед за Бартоком и Кодаем, что их суровые напевы и наигрыши - совсем не то же, что жгуче темпераментный чардаш.
Композитор-гитарист Золтан Крулик собрал ансамбль "Макам" с противоположной целью - это не аутентика, а смесь всего, что поют и играют сегодня в краях графа Дракулы. "Макам" возник двадцать лет назад, еще до возникновения моды на "новую мировую музыку" (с упором на слово "новая"). Но и сейчас у "Макама" получается нечто вроде питерского фолк-рокового ансамбля "Яблоко" эпохи ранней перестройки (молодая певица Сильвия Богнар даже внешне похожа на солистку "Яблока" Марину Капуро). Вокально-инструментальные композиции Крулика - преимущественно мадьярские народные песни, грамотно аранжированные в ритме балканских танцев с турецкой зурной (которую изображает саксофон).
"Этнополь" ( "этнос" плюс "полис", т. е. "город") - название, конечно, емкое; теоретически оно могло включать любые проявления национального в наши дни, но сообразно с форматом центра "Дом" остановились на собственно этнической музыке и новом джазе.
Полностью оправдало ожидания трио тенор-саксофониста Иштвана Гренчо. Музыканты трио цитировали и блюз Дюка Эллингтона, и танго, и венгерскую народную мелодию, но их выступление было не постмодернистским диалогом с прошлым, а мощным потоком коллективного подсознательного, в котором все общеизвестное вспоминалось как бы само собой, и в первую очередь определенно восточноевропейское, заставляющее вспомнить, в частности, Владимира Чекасина.
К сожалению, программа фестиваля недосчиталась нескольких запланированных и даже объявленных участников. Поэтому и патриарху венгерского джазового авангарда пианисту Дьердю Сабадошу пришлось выступать в одиночку. Сабадоша у нас в свое время знали хорошо - по пластинкам (он играл в том числе с лидером новой импровизационной музыки американским саксофонистом Энтони Брэкстоном) и по сольному выступлению на последней крупной акции Союза советских композиторов - Ленинградском фестивале современной музыки 1988 г. И на родине, и отчасти в Западной Европе Сабадош - непререкаемый авторитет, воспитавший не одно поколение новоджазовых импровизаторов. Но из-за отсутствия партнеров установить, каков Сабадош в коллективной импровизации, не удалось. Маэстро показал сольную программу, больше напоминавшую об умеренном неоклассицизме Кодая, чем остром модернизме Бартока, который всегда находили у него западные критики. 64-летний маэстро не отрывал рук от клавиатуры на протяжении 50 минут, в течение которых лишь несколько раз намекнул на то, что он родом из джаза. Казалось, маэстро работает над новой каденцией к Фортепианному концерту Гершвина, правда, не в листовско-рахманиновском духе, как у самого Гершвина, а скорее метнеровской по настроению.
Суммируя: знатоки ждали большего, но новички смогли узнать, что в венгерском "Этнополе" есть много интересного, кроме "Танца медведя".