ИГРОКИ: Сократим выбросы на 70%

- Расскажите, пожалуйста, о том, что делает "Норильский никель" для охраны природы. Каковы ваши инициативы? Пожалуй, большинство людей в нашей стране считает, что крупные предприятия лишь загрязняют окружающую среду.

- Все наши экологические проблемы являются следствием технологии и самой природы цветной металлургии. По сути, переработка сульфидных руд основана на отделении цветных металлов от железа и серы. Железо в процессе разделительной плавки отшлаковывается, а сера при этом превращается в диоксид серы, другими словами - в сернистый газ. Весь мир так работает. Но мир имеет возможность утилизировать диоксид серы в серную кислоту, которую потребляют недалеко от мест ее производства. Кислота - продукт дешевый, а дешевые продукты на дальние расстояния возить нерентабельно.

Мы тоже утилизуем диоксид серы в серную кислоту, частично для собственных нужд, частично как товарный продукт, на предприятиях компании, расположенных на Кольском полуострове. В Норильске мы испытываем огромные сложности с реализацией серной кислоты, потому что ближайшие крупные населенные пункты расположены в двух тысячах километрах. У нас нет железной дороги, связывающей Таймыр с материком, нет водных транспортных средств, пригодных для перевозки серной кислоты, а их строительство и строительство специальных причалов в портах перевалки стоит очень дорого. Поэтому мы вынуждены утилизировать сернистый газ в элементарную серу, чего никто из предприятий цветной металлургии в мире не делает. Мы объективно находимся в более сложной ситуации, чем наши партнеры и аналогичные предприятия в других странах.

Также мы стали применять автогенные процессы плавки, которые позволяют получать более концентрированные по содержанию диоксида серы отходящие металлургические газы. Эти газы легче утилизировать в элементарную серу. Сам процесс утилизации экономически невыгоден. Но мы, являясь экологически ответственным и экологически ориентированным предприятием, делаем это осознанно.

В соответствии с принятой концепцией мы пытаемся совершенствовать технологию производства таким образом, чтобы уменьшить образование диоксида серы, т. е. боремся и с причиной, и со следствием. Таким образом, проблема снижения выбросов заключается в первую очередь в совершенствовании технологии.

Первые шаги в этом направлении нами уже сделаны. В частности, при обогащении руд мы выводим относительно бедные продукты вместе с серой в отвал, т. е. снижаем объем серы, идущий на плавку. Если снижаем проплав сульфидной массы (серы) , то тем самым мы снижаем образование выбросов диоксида серы. Конечно, здесь мы идем на экономические жертвы, потому что мы складируем малоникелевый пирротин, в котором содержится 0,6% никеля и 26% серы. И при этом мы вовлекаем в переработку бедные руды с содержанием никеля 0,25 - 0,3%. Мы идем на это только лишь для того, чтобы меньше серы передать на плавку и чтобы меньше образовывалось диоксида серы. Это дорогое, но с точки зрения экологии, с точки зрения снижения валового выброса эффективное средство. Кроме того, как я уже сказал, мы изменили технологию и сегодня основную массу сырья плавим в агрегатах автогенной плавки.

Мы ведем реконструкцию печей взвешенной плавки, после чего в 2005 г. мы приступим к закрытию старых мощностей - Аглофабрики и плавильного цеха Никелевого завода, построенного в 1942 г. В результате мы откажемся от плавки в руднотермических печах и от агломерирования концентрата. Эти производства дают треть выбросов, и мы их закроем как экологически неэффективные. Достаточно дорогостоящая реконструкция этих двух плавильных печей взвешенной плавки стоит более $200 млн.

Еще одна наша инициатива - замена пиропроцессов на гидрометаллургические процессы. Мы разработали отечественную технологию выщелачивания файнштейна, которая апробирована нашими учеными в укрупненном лабораторном масштабе. Сейчас мы осуществляем научно-техническое и инженерное обеспечение.

Есть и другие проекты, и другие идеи, о которых я сегодня не хотел бы говорить, потому что они имеют и определенное коммерческое значение. Поэтому я, к сожалению, не могу их делать достоянием общественности.

Мы всегда стараемся в первую очередь реализовать те проекты, которые несут экологический эффект. Именно поэтому мы сегодня, имея достаточно сырья, имея мощности, не увеличиваем объемы производства. Органы управления компании решили, что мы будем работать на одном и том же уровне и только лишь при уменьшении валовых выбросов будем наращивать объемы производства. Но эта программа, к сожалению, не может быть решена мгновенно. Тут нужно время.

Нам нужны новые прорывные технологии и модернизация производства. Ведь самое молодое наше предприятие построено в 1982 г. - Надеждинский завод. Все остальные предприятия построены в начале 40-х гг. Мы в этом не уникальны. Последние крупные промышленные объекты были построены в России в 80-е гг. После этого ничего практически не строилось. За это время на Западе произошло обновление фондов и обновление технологий.

В целом компания ставит перед собой гигантскую задачу - к 2010 г. уменьшить выбросы диоксида серы в Норильске на 70%. На Кольском полуострове, на комбинате "Печенганикель", к 2008 г. мы хотим сократить выбросы диоксида серы на 90%. Цифры эти достаточно значимые, и, думаю, впечатляющие.

Всего на развитие производства мы расходуем в год около $300 млн инвестиций. Из них более $200 млн - это инвестиции в технологические мероприятия, дающие экологический эффект, и в экологические мероприятия.

- По словам некоторых зеленых, "Норникель" - главный источник промышленного загрязнения в стране. Вы согласны с этим?

- Нет. Но я согласен с тем, что мы самое крупное предприятие по выбросу диоксида серы. Но если оценивать вред диоксида серы в сопоставлении с иными выбросами, то это далеко не самое худшее. Сегодня уже всем понятно, что основной загрязнитель - транспорт, особенно для мегаполисов. Так вот, за загрязнение воздуха автотранспортом ставку выплат установили смехотворную - 1,3 руб. за сжигание тонны бензина. То есть примерно 0,01% от стоимости тонны бензина. В то же время норматив платежей для нашего предприятия составляет 1,5% от выручки, т. е. в 150 раз больше!

Да, мы крупный загрязнитель, но далеко не самый опасный с точки зрения причинения вреда здоровью людей, и в этой части есть государственные санитарно-гигиенические нормативы. При этом нужно отметить, что при сравнительно более низком техническом уровне производства российские нормативы более жесткие, чем в западных странах. При этом, например, в США существуют экологическое районирование в зависимости от уровня индустриализации и экологические нормативы, т. е. нормативы воздействия на окружающую среду. В России такой нормативной базы, к сожалению, пока нет.

- Что конкретно будет означать снижение "Норникелем" выбросов к 2010 г. ? Как это будет выглядеть?

- Это будет практически экологически чистое предприятие, использующее новые, в том числе и высокие, технологии. Вместе с тем я не могу сказать, что это будет город-сад, - хотя, может быть, к тому времени мы научимся выращивать культурные растения на вечной мерзлоте. Хочу отметить, что и сегодня тундра летом цветет неописуемо красивым ковром полевых цветов, а в районе Талнаха растут большие хвойные и лиственные деревья.

Думаю, что летом, в безветренную погоду, когда порой температура воздуха достигает 30 градусов, люди не будут закрывать в домах форточки. Сегодня в этих случаях, т. е. при так называемых неблагоприятных метеоусловиях, мы сокращаем объемы производства вплоть до остановки отдельных агрегатов, но, к сожалению, это не всегда приводит к желаемому эффекту.

- Если атмосфера в Норильске сегодня настолько загрязнена, наверняка высока и заболеваемость? Есть какие-то специфические норильские болезни?

- Вы знаете, все настолько избирательно. Я 16 лет прожил в Норильске. И лучшее лекарство от насморка у меня было - подойти к газоходу и вдохнуть хорошо SO2, так, чтобы до слез. И насморка - как не бывало. Пробивало на раз. Да, SО2 вызывает раздражение слизистой. Поэтому работники получают спецпитание. Но сказать, что в результате снижения уровня выбросов народ станет меньше болеть, я не могу. Я не медик. Вот резкие перепады температур - а в течение суток перепад температуры может достигать 35 градусов - это причина заболеваний. А жесткой корреляции между выбросами и заболеваемостью нет. С помощью статистики, конечно, при желании можно доказать все что угодно. Не зря о статистке так нелестно отзываются классики, когда говорят: есть ложь, наглая ложь и статистика.

- Сейчас бурно обсуждается проблема выплат за выбросы в окружающую среду. Что вы об этом думаете?

- За загрязнения нужно платить. Это справедливо. Но каково назначение этого платежа, его использование? На самом деле сегодня государство, включая законодателя, в определенной мере подходит к этому вопросу несколько фарисейски. С одной стороны, говорится о том, что это платеж за негативное воздействие - т. е. это не налог, в то же время его администрируют как налог и за неуплату применяются санкции, как за неуплату налога. Но самое страшное то, что по закону это вроде бы целевые деньги, компенсационные выплаты, которые должны в первую очередь расходоваться на охрану природы, но на самом деле эти деньги расходуются на текущие нужды бюджетов разных уровней. Вот в этом и есть фарисейство. Если государство подходит к экологическим платежам, т. е. платежам за негативное воздействие, как к источнику формирования доходных частей бюджета, то так и надо сказать и закончить на этом разговор. Но если государство говорит, что оно заинтересовано в реальном улучшении экологической обстановки, то оно должно нести определенные траты, а не просто изымать деньги у предприятий.

И мы не говорим, что бюджетные деньги надо расходовать на экологию, мы говорим, что эти целевые деньги нужно в первую очередь использовать на компенсацию наносимого выбросами ущерба. А на практике получается иначе. Деньги изымаются обязательно, а порядок возврата на финансирование экомероприятий держится на слове "может", что часто означает "не может". К сожалению, последнее доминирует, и это зависит не от эффективности природоохранных мероприятий, а от состояния бюджета субъекта федерации и местного бюджета.

В идеале я себе представляю, к примеру, такую простую схему. Предприятие заявляет природоохранным органам и органам местного самоуправления, что в будущем году в соответствии с планом производства и по действующим базовым ставкам оно должно заплатить определенную сумму. При этом предприятие планирует реализовать такие-то мероприятия, которые дают такой-то экологический эффект. Выбросы и сбросы уменьшатся на столько-то. На это в соответствии с согласованным проектом будет израсходовано такое-то количество средств, которые необходимо зачесть в счет платежей. И все. Далее проходит срок реализации и освоения, предприятие отчитывается. Если не достигнут заявленный экологический эффект или мероприятие в срок не реализовано, то предприятие должно вернуть в бюджетную систему эти деньги, и, наверное, будет справедливо, если с него взыщут еще процент за пользование этими средствами - например, в соответствии со ставкой рефинансирования ЦБ.

И государство, и промышленность заинтересованы, чтобы выбросы и сбросы загрязняющих веществ уменьшались, но при этом чтобы не падал ВВП, чтобы не снижалась налогооблагаемая база. Поэтому нужно учитывать не только интересы государства, но и бизнеса. Предприятия нужно стимулировать к сокращению выбросов.

- Но до 2000 г. система зачетов существовала. Однако юристы "Норильского никеля" обратились в суд, и система была остановлена.

- В природе нет только белого и нет только черного. Есть гамма цветов, которые лежат между ними. Мы не были против зачетов, мы говорили о другом: объясните природу этого налога и почему он взимается не в порядке, установленном законом? Если в законе сказано, что это прерогатива правительства, то почему регулирует это конкретный чиновник? Вот о чем мы говорили. И Верховный суд, и Конституционный суд признали нашу правоту. Конституционный суд признал, что это не налог.

Поэтому п. 2 632-го постановления был отменен. И после этого правительство - не Минприроды, а именно правительство - установило новые нормативы платежа.

Кстати, в вопросе о выбросах есть и другой аспект - аспект нормирования. В природе есть так называемые фоновые концентрации. Если в недрах территории лежат радиоактивные элементы, то фоновая концентрация там будет выше, чем на другой территории. Точно так же с точки зрения загрязнения там, где работает металлургическое предприятие, - там никогда фоновая концентрация не может быть такой же, как, к примеру, в Сочи. А у нас нормативы одинаковые для всех территорий. Иногда получается, что предприятие должно сбрасывать в водоем стоки с меньшим содержанием загрязняющих веществ, чем содержится в самом водоеме. И получается, что предприятие должно своими сбросами очищать водоемы!

Кроме того, с платежами возникает также и конфликт интересов промышленности, государства и субъектов федерации. Скажем, в этом году 19% экологических платежей направляется в федеральный бюджет, а 81% - в бюджеты субъектов федерации. Получается, что субъекты федерации заинтересованы, чтобы на их территориях были экологически грязные предприятия, от которых они получат денег в бюджет больше, чем от "чистых".

Еще один изъян. Закон говорит о плате за негативное воздействие. Следовательно, нормативы говорят о том, что до какого-то предела выбросы не причиняют вред. Тогда почему за безвредные выбросы и сбросы взимается плата?

Государство и промышленность должны быть партнерами в решении экологических проблем. Государственное регулирование природоохранной деятельности и федеральный орган такого регулирования не должны рассматриваться как дубинка, от которой нужно уворачиваться. Так природу не защитить.