РЕСТОРАННАЯ ХРОНИКА: Опыты на тарелке
Тень ампира.
На Садовой-Триумфальной, в доме 4/10, появился ресторан "Метрополис". Появился не на пустом месте. Последние несколько лет по этому адресу был прописан ресторан "Ампир", который в общем-то кроме любви своих хозяев к огромным аквариумам да мерзнущего на обочине Садового кольца коренастого гражданина в форменной ливрее ничем особенным в истории московского гастрономизма не отметился. И тут, между прочим, есть о чем пожалеть. Помещение, в котором проживал этот самый "Ампир", а теперь поселился "Метрополис", - редкий для столицы сорт ресторанного пространства, о котором можно говорить безотносительно кухни, деталей интерьера и сервиса. Раньше у "Ампира", а теперь у "Метрополиса" имеются высоченные потолки и огромные - от уровня дортуара до самой пятиметровой верхотуры - окна. Удивляться такому заурядному архитектурному факту в мировых масштабах, конечно, странно. Однако в Лучшем Городе Земли исторически планида первых, "торговых" этажей сложилась так, что подобные заурядности воспринимаются как нечто из ряда вон. И потому тем более обидно, когда с ними обращаются плоско и вместо того, чтобы устроить, так сказать, ампир на весь мир, сочиняют что-то лапидарно- местечковое.
В отличие от своего предшественника, собственно "Ампира", "Метрополис" распорядился патетической высотой потолков, окнами и колоннами довольно элегантно, упаковав сталинский ампир со всеми его громоздкими люстрами и колоннами в строгую деревянную отделку в духе богатого минимализма и оставив окна без занавесок, надписей - просто, как они есть: во всю их неправдоподобную высь и ширь. В результате помещение ресторана напоминает теперь методистскую церковь, купившую для своих радений римскую базилику.
Однако фокус, так удачно проделанный с декором, увы, не получился пока с гастрономической компонентой. Истерически помпезный стилек старого "Ампира" - гремучая смесь французского с нижегородским - уступил место легкомысленной манере "новой городской кухни", мешающей Францию с Вьетнамом, Италию с Перу, а соль с сахаром. То, что написано в меню, звучит вполне себе соблазнительно, в меру экстравагантно, да и прайс указан, что называется, ризонабл (от 20 до 30 у. е. с носа за ужин) , но, увы, - сколько раз уже приходится обращаться к этому печальному междометию - на тарелке все выглядит куда как менее аппетитно и, главное, не слишком съедобно на вкус. Я попробовал хилые опыты с бараниной, трагическую дораду и невнятный баригуль из артишоков и подумал: вот ведь какой парадокс - люди тратят мильоны единиц условности, чтобы сделать приятный во всех отношениях интерьер, но все их усилия летят к черту по причине десятидолларовой порции дорады.
Утки в сторону.
В не обладающем ни высокими потолками, ни большими окнами ресторане "Борго", что в Спиридоньевском переулке, тем временем проходит фестиваль блюд из утки. Событие, конечно, не самого высокого гастрономического градуса, но вполне занятное. Блюд из утки на повестке дня всего пять. Салат из утиной грудки, как водится, с апельсином или грейпфрутом, а также с цикорием. Утиное филе с томленым черносливом и дольками нектарина, запеченными в тончайшей оболочке из теста с поэтически-архитектурным именем "брик". Дикая утка с карамелизованным цикорием и картофельным пюре с миндалем. Утиная печень со сладкой полентой и соусом из инжира. И, наконец, целиковая утка, запеченная по старому шалонскому рецепту и сервированная двумя соусами и гарнирами. В общем, не хватает разве что утиного супа, а так - за один ужин можно составить себе самое подробное представление о кулинарных возможностях этой птицы. Цены - от $18 за салат до 120 тех же единиц за целую шалонскую утку. Лично мой фаворит - дикая утка с цикорием и миндально-картофельным пюре. Уж больно хорошо она идет под густое, как чернила, мерло.