Крошка Ричард
Премьера "Ричарда III" в "Сатириконе" обещала, конечно, много. Константин Райкин давно мечтал о роли главного злодея мировой драматургии. Петербургский режиссер Юрий Бутусов задумывал продолжение поставленного на той же сцене два года назад отличного спектакля "Макбетт" по пьесе Ионеско. Задуманное ему удалось, но это, как ни странно, и досадно: не то чтобы нельзя ставить Шекспира, как Ионеско, но, как видно по премьере, хорошего в этом все-таки мало.
Если сказать совсем коротко, то "Ричард III" - симпатичный спектакль. Я знаю, что определение дико и несуразно, но так все и есть. Нельзя не порадоваться сценографии Александра Шишкина: бумажный занавес и задник с нарисованными дверями, серые, косо заштрихованные картонные птицы и звери, расставленные по сцене, - все это замечательно и очень похоже на эскизы к хорошему мультфильму. Стоит отметить изобретательные сцены убийств: кого-то поливают красным вином, кому-то обматывают голову газетами. .. Душегубств в хронике Шекспира довольно много, и надо отдать должное, в их метафорическом изображении режиссер практически не повторяется.
Выглядят убийства не жутко, а так, чтоб можно было сказать: хорошо придумано.
Еще одна важная деталь - во всем царит несоразмерность. Есть, например, стол в рост человека. А к названию пьесы в программке приписано: "трагифарс". То есть авторы спектакля честно предупреждают: делать "Ричарда III" в полный рост мы не собирались.
В "Макбетте", поставленном Бутусовым в "Сатириконе" два года назад, масштаб уменьшать было не нужно - это сделал Ионеско, переписавший шекспировский сюжет в духе "Короля Убю" Альфреда Жарри. Нельзя сказать, что драматургическое хулиганство Ионеско представляло собой что-то выдающееся, но оно оказалось очень хорошим поводом для игры: спектакль Юрия Бутусова искрился и блестел, как цирковой аттракцион, и все в нем было скроено так бодро и ладно, а главное, пришлось так впору "Сатирикону", что с первых сцен не оставалось сомнений: театр и режиссер отлично поняли друг друга.
Прелесть "Макбетта" была в том, что его гротескный мир оказался почти детским. Эта простая и действенная рифма к абсурдистской картине мироздания хороша еще и тем, что очень театральна. Нагородить на сцене гигантских кубиков и затеять в них балаганное побоище - и само по себе милое дело, но в "Макбетте" Юрий Бутусов, кроме того, сумел деликатно настроить этот балаган на лирический лад. В "Ричарде III" он хотел добиться почти того же, но на сей раз это была не самая удачная идея.
И рисованная, "мультипликационная" декорация, и огромная мебель опять возвращают нас в детскую, только теперь в ней практически нечего делать герою. Нет, конечно, у Константина Райкина выразительный пластический рисунок роли: он ходит каракатицей, долго примеривается к трону и демонстрирует великое множество первосортных ужимок и прыжков. Но знаете, в чем ужас спектакля "Ричард III"? В финале Ричарда жалко. Это не страх и сострадание, как бывает в трагедиях, а какая-то совсем обыкновенная жалость. Неловко сказать, но горбун, вероятно, стал таким злобным потому, что в детстве его не любила мама. Не то чтобы спектакль об этом, но такая мысль не чужда Юрию Бутусову. В отсутствие серьезных режиссерских предложений с главной ролью случилась ужасно обидная вещь: великий злодей уменьшился самым печальным образом - до размеров примерно крошки Цахеса. Это обстоятельство достойно жалости больше всего - потому что Константин Райкин, конечно, мог бы сыграть Ричарда в натуральную величину. Надеюсь, впрочем, что еще сыграет.