СТРУКТУРА И РОСТ: Исправление ошибок прошлого

Это третья статья в серии публикаций, основанных на материалах доклада Всемирного банка о России "От переходного периода к развитию". Доклад опубликован по адресу: www.worldbank.org.ru. Статьи выходят по понедельникам. Следующая статья выйдет после выходных 11. 05. 2004.

В прошлой статье мы остановились на том, что не можем географически точно прогнозировать, куда будут направляться потоки мигрантов внутри России. Но очевидно, что движущей силой миграции будет выступать появление новых рабочих мест и исчезновение старых.

Советская плановая экономика исказила отраслевую структуру занятости (и производственных мощностей в целом) , породив несоответствия со структурой спроса. Постсоветские изменения в распределении рабочей силы по основным секторам (сельское хозяйство, промышленность, сфера услуг) исправляли эти искажения, приводя производство товаров и услуг в соответствие со структурой спроса. Насколько глубоки уже произошедшие изменения в экономической структуре России и как далеко еще предстоит идти по этому пути?

Во всех обществах структура занятости меняется по мере роста доходов населения. В бедных обществах большая доля работающих приходится на сельское хозяйство. По мере роста подушевого дохода доля занятых в агросекторе снижается, а в промышленности - растет. Если доходы продолжают расти, доля занятых в промышленности закрепляется на определенном уровне или снижается, а сфера услуг начинает привлекать рабочую силу. Похожие изменения происходили в странах, где плановая экономика сменялась рыночной.

В сравнительно благополучных экономиках Центральной Европы после начала реформ число занятых в сельском хозяйстве снизилось, а в сфере услуг выросло. В относительно бедных странах Центральной Азии занятость в агросекторе, наоборот, выросла, а в промышленности - упала.

Сравнивая Россию со странами, близкими по уровню подушевого дохода, но имеющими рыночную историю, мы видим значительные изменения, впрочем не всегда в верном направлении. На момент начала рыночных преобразований в России в агросекторе работало меньше, а в промышленности значительно больше людей, чем в сравнимых по доходам рыночных экономиках. К 2002 г. доля занятых в сельском хозяйстве еще сократилась, достигнув 12% - уровня, свойственного гораздо более обеспеченным обществам. Низкий уровень занятости на селе можно отчасти объяснить климатом, но он связан еще и с не фиксируемой статистикой деятельностью на приусадебных участках, и с тем, что приватизация земли еще недостаточно действующий фактор.

А вот занятость на производстве претерпела значительную коррекцию в направлении сравнимых стран. Доля занятых в промышленности сократилась почти на треть с 42% до 30%. Средний по миру показатель для стран с таким же уровнем дохода - 24% , а в Мексике и Турции, особенно близких к России по уровню подушевого дохода, - 20 - 21%. Однако с 1998 г. занятость в российской промышленности растет, так что большая часть коррекции пришлась на докризисные годы.

Рабочие места, потерянные в промышленности, материализовались в сфере услуг. Но здесь очень важно различать рыночный и нерыночный сегменты. В России, как и в других переходных экономиках, число занятых в секторе рыночных услуг (включая торговлю, транспорт, финансы, телекоммуникации) росло взрывным образом. Предвзятость советских властей по отношению к этой сфере была полностью опровергнута. За время с 1990 по 2002 г. доля занятых в рыночных услугах почти удвоилась, достигнув 27% , что ставит Россию по этому показателю в один ряд со сравнимыми экономиками. В более обеспеченных обществах в сфере рыночных услуг занято от 35% до 45% работающих, так что есть еще куда расти.

Однако тревожат данные о занятых в нерыночном сегменте (включающем жилое строительство, здравоохранение, госуправление, образование). Когда рыночные реформы начались, в России в этом сегменте было задействовано около 25% работающих - чуть выше, чем в среднем по миру. Однако число занятых не снизилось, а доля даже выросла (поскольку в целом число работающих сократилось) - она достигла 30% к 2002 г. Если нынешние темпы прироста этого сегмента сохранятся, то доля занятых в нем достигнет 40% и может продолжить расти по мере роста экономики. А такого показателя не могут позволить себе даже самые развитые экономики мира.

Рост занятости в нерыночных областях часто объясняют стремлением региональных властей бороться с безработицей, нанимая людей на низкооплачиваемые позиции в госсекторе (уборщики, дворники, санитары, школьные работники). Если это так, то нерыночные услуги могут до некоторой степени заменить собой систему социальной поддержки. Опасность тут в том, что снижение бюджетных поступлений, например в случае падения цен на нефть, сразу отражается на этом сегменте. Кроме того, люди, занятые в нем, не получают новых навыков, теряют мотивацию и оказываются привязанными к бесперспективным регионам. Все это в долгосрочной перспективе вредит росту в целом.

Несмотря на эти проблемы, Россия прошла уже огромный путь к формированию в стране структуры производства и занятости, свойственной развитой экономике. Коррекция была особенно успешной в рыночных секторах (промышленность и рыночные услуги) и менее успешной в отраслях, наименее подверженных влиянию рыночных сил (сельское хозяйство, нерыночные услуги).

Есть несколько связующих элементов между отраслевыми и географическими изменениями в распределении рабочей силы. Переход из сельского хозяйства в промышленность и сферу нерыночных услуг связан с климатическими зонами и особенно ясно заметен в северных широтах. Налаживание транспортных связей повышает занятость в промышленности и выводит людей из нерыночного сегмента. Очень важно, что повышение образовательного уровня играет большую роль в выведении людей из производства в сферу услуг. Это означает, что лучше инвестировать в развитие людей (образование) и стимулировать их мобильность (транспортная инфраструктура) , чем субсидировать депрессивные регионы или отрасли промышленности.

Происходящие сейчас изменения в структуре занятости обнаруживают растущее расслоение и неравенство между регионами. Происходит уход от искусственного уравнительного подхода. Но вот, например, в США структурные изменения последних трех десятилетий, напротив, нивелировали различия между штатами.

Более тревожное обстоятельство состоит в том, что коррекция занятости в разных отраслях, продолжая оставаться высокой (в два раза выше, чем в США) , сильно замедлилась после 1998 г. Отчасти это связано с незадействованными мощностями, которые в течение нескольких лет после кризиса позволяли генерировать рост при минимуме инвестиций и структурных изменений. Однако часть вины все-таки следует возложить на замедление процесса реформ.

Изменения в структуре занятости, о которых мы говорили в статье, позитивны, поскольку постепенно приводят предложение товаров и услуг в соответствие со спросом. Однако одно это не позволяет нам определить, насколько указанные изменения способствуют экономическому росту. Чтобы понять это, нужно ответить на вопрос, что больше способствует росту - изменения в распределении работающих между секторами или реструктуризация внутри самих секторов. Это тема следующей статьи.

Автор - главный экономист представительства Всемирного банка в России