СТРУКТУРА И РОСТ: Большие, но маленькие
Это пятая статья в серии публикаций, основанных на материалах доклада Всемирного банка о России "От переходного периода к развитию" (www.worldbank.org.ru). Статьи выходят по понедельникам.
В прошлый раз мы остановились на том, что, судя по имеющимся статистическим данным, реструктуризация ключевых секторов экономики, особенно промышленности, внесла более весомый вклад в суммарный экономический рост, чем перераспределение рабочей силы между секторами. Производительность труда в промышленности растет быстрее, чем в прочих секторах. Что же тогда определяет реструктуризацию в промышленности, и насколько много она способна дать экономике России?
Для России, как и для других бывших соцстран, характерно своеобразное соревнование между новыми высокопроизводительными предприятиями, первоначально мелкими или средними, и индустриальными гигантами прошлого, имеющими более низкую добавленную стоимость в расчете на одного работника и нуждающимися в сокращениях. Вытеснение старых социалистических предприятий новыми конкурентоспособными компаниями - главная движущая сила экономического роста. Однако в России общую реструктуризацию экономики осуществить труднее, чем в других странах, из-за невероятных размеров промышленного сектора, а также проблем с искаженным расселением людей по стране.
Последние данные тем не менее свидетельствуют о прогрессе в этой области. Хотя большая часть занятых приходится по-прежнему на крупные предприятия, обследование рабочей силы Госкомстата за 2002 г. указывает на значительные изменения в модели создания новых рабочих мест. Рост занятости произошел в основном уже не на малых или сверхмалых предприятиях менее чем с 30 работниками, а на предприятиях с численностью занятых от 31 до 100 человек. Это, по-видимому, отражает расширение ранее созданных успешных предприятий. По мере дальнейшего роста успешных предприятий в российской экономике укрепляется новый сектор малых и средних предприятий. Но ситуация меняется от сектора к сектору. В обрабатывающей промышленности на предприятиях с более чем 100 работниками работают 73% занятых, а в торговле - менее 10%.
Большинство журналистов, политиков и даже экономистов интуитивно сказали бы, что в российской промышленности, особенно в обрабатывающей промышленности, все еще преобладают крупные заводы и фабрики, унаследованные от прошлого, и чрезмерная концентрация. Исследователь, знакомый с материалом, напротив, скажет вам, что промышленность в России фрагментирована сильнее, чем в других странах, и большее количество людей работают на малых фирмах. Как ни странно, верны оба эти суждения.
Россия действительно получила в наследство огромные предприятия. При плановой экономике в этих гигантах был смысл - их проще контролировать, да и задачи самого планирования упрощаются, если в экономике меньше связей в структуре затрат и выпуска. Однако в конкурентной системе оптимальные размеры, естественно, определяются другими факторами.
Большую часть организаций в России приватизировали инсайдеры (управляющие и работники) , причем каждая из них стала отдельной фирмой. В результате экономика России отличается большим числом фирм, чем в сопоставимых странах с рыночной экономикой, но эти фирмы зачастую состоят всего лишь из одной производственной единицы.
Как показывают данные за 2001 г. , в горнодобывающей и обрабатывающей промышленности около 30% рабочей силы все еще заняты на предприятиях с числом работников более 2500 человек. За прошедшее время этот показатель серьезно сократился (в середине 1980-х гг. почти 50% рабочей силы в этом секторе были заняты на заводах с численностью более 2500 человек) , но по-прежнему значительно превышает аналогичные средние показатели Европы или США (менее 10% ).
Заводы большие, а компании, как правило, сравнительно маленькие. В целом в США на крупных фирмах занято намного больше людей, чем в России. В США (данные 1987 г. ) более 40% работников в обрабатывающей промышленности были заняты в компаниях с численностью персонала более 10 000 человек. Этот же показатель в России в начале переходного периода составлял менее 20%.
Отсюда можно сделать вывод о целесообразности укрупнения, то есть слияний, поглощений и горизонтальной интеграции в производственном секторе России. Реструктуризация в России имеет два отдельных измерения: укрупнение на уровне фирмы зачастую является предварительным условием для реструктуризации (часто с сокращениями занятых) на уровне производственной единицы, поскольку объединение нескольких производственных единиц в руках одних и тех же собственников является предварительным условием повышения производительности. Это можно наблюдать на определенном временном интервале. После 1991 г. почти все подотрасли промышленности (за несколькими исключениями, например, газовой и энергетической монополий "Газпром" и РАО ЕЭС) состояли из фирм в составе одной-единственной производственной единицы. За истекшие тринадцать лет концентрация собственности значительно повысилась в большинстве отраслей (в частности, в алюминиевой, автомобилестроительной, черной металлургии и других отраслях, производящих базовое сырье, но также, например, в пивоваренной и табачной промышленности). Очевидно, экономическая логика, стимулы и выгоды подталкивают экономику к интеграции.
Для консолидации нужны деньги, поэтому естественно, что зачастую движущей силой в этом процессе выступают крупные финансово-промышленные группы. Российские ФПГ по-прежнему остаются предметом дебатов: с одной стороны, крупные собственники, которые в состоянии укрупнить промышленность, необходимы экономике. С другой стороны, ФПГ часто обвиняют в выводе активов за границу, получении льгот и минимизации налогов.
С точки зрения мировой практики, концентрация собственности на уровне фирмы считается положительным явлением, так как она дает возможность оптимизировать контроль над сложными процессами (между разными секторами экономики существуют различия по степени концентрации собственности, вызванные технологическими причинами: например, нет смысла производить автомобили на малых предприятиях или иметь настолько мелкие нефтяные компании, что они не способны конкурировать на мировом рынке). Укрупнение и последующая реструктуризация крайне важны для России в силу ее истории. С другой стороны, существует крупный отрицательный эффект от вознаграждения за размер, которое не имеет никакого отношения ни к экономике, ни к рынку, ни к технологии, а обусловлено превосходящими возможностями лоббирования и сговора в рамках неконкурентного поведения.
Диалектическая суть ФПГ, которые, с одной стороны, содействуют реструктуризации за счет осуществляемых ими слияний и приобретений, а с другой стороны, тормозят реструктуризацию вследствие злоупотребления позициями, которые они занимают на рынке, ведет к необходимости исследования структуры собственности в экономике России, что и будет предметом нашей следующей статьи.
Автор - главный экономист представительства Всемирного банка в России