От нее не убудет
“Тридцать лучше, чем одна”, – уверял Энди Уорхол, когда тиражировал изображение Джоконды. Свою впечатляющую “Башню времени Мона 500” художник Георгий Пузенков составил из 500 компьютерных изображений лица женщины, вот уже ровно полтысячи лет смущающей мир своей улыбкой. Каждый Single Mona Lisa размером 70 на 70 послужил строительным материалом для его башни высотой в шесть, а диаметром – в 10 метров.
Компьютерное лицо Моны Лизы в файловой рамке отпечатано акриловыми красками на алюминии в 50 оттенках цветов спектра. Блестит это лицо прекрасным мертвенным светом, как капот новенького автомобиля, что необычайно молодит старушку, давным-давно известную, кажется, всему миру. И в своей новейшей, компьютерно-автомобильной версии выглядит она как высокотехничный клон, лишенный всякой человеческой теплоты и прелести.
Вообще-то проект Пузенкова задуман романтически, он еще раз должен прославлять и без того прославленный шедевр Леонардо, картину-икону, картину-музей, картину-загадку, но уже с помощью новейших технологических ухищрений. Но всякую художническую работу вольно интерпретировать по-разному. Эту почему-то хочется истолковать как пародию на современность, где изображение тиражируется так молниеносно и в таком количестве, что Уорхолу и не снилось. Где 500 всегда лучше, чем 30, новое предпочтительнее старого, где упрощенный фрагмент заменяет сложность целого, реальное в ужасе капитулирует перед виртуальным, а компьютерный и автомобильный дизайн почитается высшим проявлением искусства.
Попадая внутрь выстроенной Пузенковым башни, видишь даже не 500 собранных из пикселей “джоконд”, а их дурную бесконечность – отлакированные поверхности многократно отражают изображения компьютерной графикой опрощенного портрета. Тут не Мона Лиза, а полное ее отсутствие – просто черный квадрат какой-то. Улыбка без лица, как у чеширского кота, но по-прежнему не разгаданная улыбка.
Конечно, было бы здорово поместить внутрь башни живую, т. е. оригинальную “Джоконду”, чтобы немеркнущая со временем и отполированная миллионами взглядов картина своей таинственной глубиной и восхитительной мягкостью красок убила бы виртуальных самозванок. Но такой проект Третьяковке, как и другим музеям мира, не по силам. Лувр расставался со своим главным экспонатом только трижды и как раз 30 лет назад дал возможность поклониться “Джоконде” москвичам.
Очеловечивает выставку вторая ее часть – “Мона Лиза возвращается в Россию”. Несколько лет назад Пузенков ставил свой желтый компьютерный фотоклон в разных местах страны: в мастерской художника, рядом с портретом Сталина, около питерского бомжа и московского священника, он вешал его на веревках с постиранным бельем и водружал у гипсового бюста Брежнева. Лайт-боксы с этими фотографиями окружают на выставке “Башню времени”. И тут уж определенно не скажешь, то ли Мона Лиза очеловечивает житейский ландшафт, то ли он ее принимает и одушевляет.
Георгий Пузенков не первый художник, вступивший в близкий художественный контакт с “Джокондой” Леонардо да Винчи, и не последний, кто только прибавил ей загадочности.