ПОЛИТЭКОНОМИЯ: Привкус соды
В начале 80-х, поглощая самиздатовский ксерокс романа Оруэлла “1984”, я был сражен одной деталью. Оруэлл настойчиво возвращается к теме отвратительных сигарет “Победа”, из которых постоянно высыпается табак. И хотя пакостность советских сигарет была иного свойства – они были сырые и их приходилось, напротив, разминать и сушить на батарее, а дым отдавал почему-то веником и мокрой тряпкой, – деталь эта меня потрясла. Как мог не имевший опыта советского курильщика Оруэлл придумать такое? Ну, положим, понятное дело – писатель: создал антиутопию, нафантазировал, как выглядит общество последовательно реализованной идеи несвободы. Но из какого закона следует, что в этом обществе идеологической несвободы даже сигареты должны быть непременно такая дрянь? А между тем дедукция Оруэлла и мой личный опыт советского курильщика свидетельствовали, что закон этот, несомненно, существует.
Как это ни смешно, эпизод вновь пришел на ум в связи с закрытием парфеновских “Намедни”. При этом сам я скорее не принадлежу к той потребительской аудитории, на которую программа преимущественно рассчитана. Поразительным же обстоятельством здесь стало то, что, в отличие от большинства прежних атак на медиаполе, в данном случае изгнанию и разрушению подверглось нечто, что принципиально не имело политических амбиций. Парфеновские “Намедни” в пейзаже последних лет – это такой гимн аполитичного по духу буржуазного консьюмеризма. На полках без всякого особого ранжира вам будут “политика”, “экономика”, “инвалиды”, “меньшинства”, да хоть “некрофилия” и “Дух Святой”, но все в товарном, эстетичном, легко усваиваемом виде. Не вызывает запоров и тает во рту, а не в руках. Парфенов и сам так позиционировал происшедшее, ни разу в многочисленных интервью не упомянув ни о какой “свободе слова”. Мол, это просто продукт, который люди по воскресеньям, после шашлыков, с удовольствием потребляют, при чем тут международная обстановка?
Конфликт интересов государства, как их представляет себе Кремль, и рыночного товара – весьма характерный и, можно сказать, исторический момент. Ведь что произошло? По мере того как изгоняли реальную политику с двух государственных телеканалов, обыкновенный рыночный товар начал приобретать черты политической фронды.
Вот представим себе рынок обыкновенных коржиков. И, например, 1-й государственный коржиковый завод по рекомендации главного акционера перестал добавлять в свою продукцию мяту и корицу. Мол, не соответствует традиционной технологии, да и негоже государственному коржику, коржик – это лицо государства, в конце концов. Соответственно, доля рынка 1-го коржикового сокращается, а цена обыкновенного коржика поднимается, потому как он уже не просто коржик, а коржик с корицей! И вот, с одной стороны, производство этих коржиков с корицей выглядит уже как антигосударственная деятельность, прямой, так сказать, урон авторитету коржика государственного. А с другой – инвесторы и дистрибьюторы 1-го коржикового бьют тревогу: рынок необходимо переформатировать до полного запрета корицы. И только вот не надо, не надо ныть, что вам надоел этот привкус соды в тесте. Сами знаете, какая сейчас международная обстановка.