СТРАНА И НЕФТЬ: “ЮКОС”, Ирак и война
Из всех заявлений, сделанных крупными политиками на прошлой неделе, самое важное принадлежало Владимиру Путину. Официальные власти, сказал он, не заинтересованы в банкротстве “ЮКОСа”. Это очень важно, потому что процессы по делам собственников компании и самой компании воспринимаются как своего рода суд над капитализмом в России. А развитие капитализма в России – при всех его изъянах – представляется примером трудного, но все-таки реального прогресса, на который могут ориентироваться народы проблемных регионов Африки и Ближнего Востока, включая, конечно, Ирак.
Не важно, какую сторону считать корнем проблем – уверенного в себе г-на Путина и его прокуроров или магнатов “ЮКОСа”, – но было тревожно видеть двух инвесторов, Михаила Ходорковского и Платона Лебедева, запертыми в клетке в зале суда. Если у нашей модели нет шанса реализоваться, то следует ждать новых несчастий, захватов заложников и военных действий. С этим ощущением и связан повышенный интерес к тому, обрушит Путин “ЮКОС” или нет.
Ключевую важность подобных решений подчеркивают Ненси Бердсэлл, глава Центра глобального развития, и Арвинд Субраманян, эксперт Международного валютного фонда, в статье для готовящегося к выходу номера журнала Foreign Affairs. Эти специалисты стремятся доказать, что причина множества бед современного мира называется одним словом – нефть. Такой нежданный дар, как открытие больших запасов нефти, может стать благословением для страны с развитой правовой культурой – для Британии, Норвегии или Аляски. Но в тех местах, где ответственность власти перед обществом, законность и демократические процессы не утвердились, такой подарок может обернуться бедой и разорением. Само появление нефти превращает законопослушных граждан в головорезов, толкает страну в объятия хаоса, религиозного экстремизма и отчаяния.
Самым трагическим примером такого развития событий стала в конце 1960-х гг. гибель более миллиона африканцев в гражданской войне между самопровозглашенной республикой Биафра и федеральными силами Нигерии. Одной из причин катастрофы была попытка народности игбо установить контроль над нефтяными запасами страны.
Традиционно экономисты, занимающиеся проблематикой развивающихся стран, считают сырьевые богатства благом – чем-то вроде дополнительных средств в банке, которые можно пустить на строительство инфраструктуры. Но в последнее время все больше говорят о нефти как о проклятии, причем со всех сторон политического спектра.
Экономисты левого толка уже давно писали о том, что контроль колониальных властей над природными ресурсами – будь то нефть на Ближнем Востоке, маковые поля в Средней Азии или тростниковые плантации в Британской Гайане – был инструментом эксплуатации местного населения. Этот весьма распространенный взгляд можно считать интеллектуальным предшественником совсем уж карикатурных представлений о том, что Америка стремится подчинить себе мир с помощью своих компаний вроде Halliburton.
Правые и либералы-рыночники никогда бы не согласились с тем, что капитал, даже нефтяной капитал, может быть источником зла. Но даже они, например Мансур Олсон или Питер Бауэр, считали, что опыт постколониального развития свидетельствует о том, что корнем бед были природные ресурсы, а не колонизаторы. Как известно, отсутствие сырья часто оказывалось катализатором роста. Япония, Западная Германия, Сингапур многого добились именно потому, что были вынуждены развивать промышленный и интеллектуальный капитал.
Бердсэлл и Субраманян добавляют к этому свое исследование взаимоотношений между государством и обществом. С одной стороны, говорят они, нефтяной госкапитализм позволяет не обременять людей налогами (Саудовская Аравия). Что вроде бы хорошо. Но это избавляет государство от беспокойства по поводу развития предпринимательства и ответственности за благополучие народа. С обеих сторон снижается мотивация к строительству взаимоотношений на уровне гражданского общества. Можно не переживать и по поводу состояния прав собственности, законности и независимости судов. Государство может себе позволить давить и принуждать. Или грабить.
Более того, нефтяное проклятие может проявиться даже в тех случаях, когда государство уже не контролирует основные ресурсы, – например, в России. В конце концов причина в том, что государство просто не любит конкурирующей с ним власти. Обвинение конкретных людей в преступлениях может быть способом разобраться с конкурирующим центром власти (нефтяной компанией) или вернуть себе контроль над ним. Эта логика действует всюду, несмотря на то что заинтересованные стороны могут уверять, что за их действиями стоит только стремление восстановить справедливость (как в случае с заявлениями Путина).
Ненси Бердсэлл и Арвинд Субраманян предостерегают от приватизации нефтяных активов в Ираке. Это неминуемо станет почвой для возникновения в стране беззаконной олигархии. Лучше, чтобы нефтяные месторождения контролировались международными властями, а народ Ирака гарантированно получал причитающуюся ему долю. Но очень трудно быть уверенными в том, что такая структура окажется надежной и достойной доверия. Особенно если учитывать обвинения в адрес программы ООН “нефть в обмен на продовольствие”, с помощью которой управлялись нефтяные богатства Ирака до вторжения США.
Может, и не стоит отказываться от приватизации. Ведь есть более справедливые способы распределения собственности, чем примененные в России залоговые аукционы.
Возможно, Путину удастся создать экономическую культуру, ориентированную на доверие. Такие компании, как “ЮКОС”, будут приручены. В конце концов в основании некоторых уважаемых американских “голубых фишек” лежат сомнительные капиталы. Интерес к этой дискуссии – уже позитивный знак. Если мы осознаем, как связаны между собой “ЮКОС”, Ирак и насилие, то поймем, что одна из важнейших мировых экономических задач – избавиться от нефтяного проклятия. (FT, 21.06.2004, перевел Максим Трудолюбов.)