ПОЛИТЭКОНОМИЯ: За и против
Слова “удвоение ВВП” уже невозможно ни слышать, ни читать буковками. Какой-то скверный анекдот, ей богу. Казалось бы, чего проще – сказал несколько лет назад президент вполне замечательную вещь. Надо удвоить ВВП – это, мол, наша национальная задача. От нее танцуем как от печки, все, что направлено в эту сторону, помогает удвоению, – правильно, все, что не помогает, – нет.
Дальше не жизнь, а пьеса Евгения Шварца. В российской чиновно-политической элите образовались две партии. Одна, значит, говорит, что задача эта выполнима, другая говорит “нет”. Идут годы. Время от времени тактический верх берет партия оптимистов. То тут, то там ей удается продвинуть на важные посты своих людей, т. е. тех, кто тоже говорит, что “удвоение” достижимо. Но и партия “скептиков”, тех, значит, кто указывает на нереалистичность удвоения при нынешней экономической политике, не сдает позиций. То там, то здесь ее спикеры не упускают возможности хлестко уесть “удвоителей”, а потом, глядишь, и восстановить, казалось бы, подтаявший аппаратный вес. Жизнь то есть полна динамизма.
Конечно, мощнейшую поддержку партия “удвоителей” получила в лице нового премьера. И при том что в целом его экономические воззрения, сохраняя объективистски доброжелательный тон, следует, видимо, охарактеризовать как... разрозненные, что ли. Та жесткая, бескомпромиссная убежденность, с какой говорит он о достижимости удвоения, не оставляет сомнения в его соответствии занимаемой должности. Каждым своим выступлением и всем видом он выражает неуклонную решимость и верность линии. Глава противной партии Герман Греф, напротив, ведет себя все более как-то негосударственно, разыгрывает этакого enfаnt terrible этой самой верной линии.
И вот тут – стоп. Главная пружина процесса, русский, так сказать, парадокс. Потому как пьеса Шварца – это вам не два арлекина, плюющие друг в друга вишневыми косточками. Это драма, исполненная тайного смысла, под личиной интермедии. Ведь что говорит неуклонной своей уверенностью в достижимости удвоения премьер Фрадков? Что, как любил повторять Виктор Степанович, “работать надо”. Линия определена, цель известна, она достижима, так что правительству надо лишь бодрее, не отвлекаясь, крутить, так сказать, все эти педали, бойчее и шибче месить грязь будней штиблетами оперативного управления экономикой.
То есть вполне парадоксальным манером символом веры оптимистов удвоения является их приверженность инерционной модели экономической политики. Если линия определена, а цель достижима, то чего и дергаться из стороны в сторону – шагать надо, на то и ноги. В то время как почти печоринское, скептическое упрямство Грефа, напротив, оказывается несколько отчаянным призывом к переменам и экстраординарным мерам. Мол, надо что-то делать, так вот просто удвоения не будет. Не помогут, мол, ноги, если вместо головы шар.
И вот она, сила искусства, вот они шекспировские бездны мироздания! Выясняется, что те, которые как бы за “удвоение”, они за то, чтоб ничего для того особенно не делать. А те, которые против, они, оказывается, за то, чтобы деятельно и экстраординарно к нему стремиться. А казалось бы, такой простой лозунг был – удвоить ВВП.