Последний и решительный бой
Oldboy получил в этом году каннский Гран-при личными стараниями председательствовавшего в жюри Тарантино – других поклонников у него не наблюдалось. Французская и американская пресса растоптали его, русская просто не заметила (как не заметила она и другую визионерскую работу, участвовавшую в каннском конкурсе, – “Призрак в доспехах – 2” Осии Мамору).
Вместе с тем студия Universal поспешно купила права на римейк и так же поспешно объявила главным кандидатом в постановщики Дэвида Линча. Решение с одной стороны самоубийственное – последний раз Линч делал большой студийный боевик 20 лет назад, и кончилось это катастрофой – и вместе тем совершенно логичное. Линч, кажется, единственный житель Западного полушария, кто физически способен на тот же градус чисто химического визуального безумия, которое демонстрирует в своем фильме Чан-Вук.
Oldboy основан на японской манге, от которой, впрочем, осталось лишь название (переводящееся как “старина” или “однокашник”) и идея беспричинного 15-летнего заточения. Герой – немолодой сеульский клерк по имени О, вдруг исчезающий одним дождливым вечером в 1989 г. Приятель забирает его после пьяного дебоша в опорном пункте полиции, собирается везти к жене и дочке, но отвлекается, чтобы сделать звонок по таксофону. Когда он оборачивается, О уже нет.
Потом убивают жену О, полиция разыскивает исчезнувшего мужа, и никто не знает, что главный подозреваемый уже несколько недель заточен в странную тюрьму – помесь гостиничного номера с карцером для буйнопомешанных, где есть цветной телевизор и душ, но нет пусть даже зарешеченного окна.
15 лет герой проводит в одиночке, спасаясь от безумия выпусками новостей и конкурсами популярной песни, молотя кулаками по нарисованному на обоях человеческому силуэту – безликому, как и тот, кто запер его в четырех стенах. В выданной ему общей тетради он пишет имена всех, кому навредил в прошлой жизни, – список оказывается комически долог, одной тетради для него недостаточно. За 15 лет О удается пробить стену камеры и поймать на ладонь несколько капель дождя – но тут его освобождают, так же внезапно и без объяснений.
В дизайнерском пиджаке с чужого плеча, почти утратив дар речи, но приобретя за годы боксирования с кирпичной кладкой нечеловеческую силу, он сам себя называет Чудовищем и думает лишь о том, как найдет и что сделает с теми, кто истязал его. Ему помогает, иногда против своей воли, случайная знакомая – красавица с холодными руками, полюбившая О в тот момент, когда он съел на ее глазах живого осьминога.
Герой, как и зрители, читавший в детстве “Графа Монте-Кристо”, ждет обычной для беллетристики смены ролей: что мучитель станет жертвой, а узник – мстителем. Но, оказывается, 15-летнее заключение было лишь разминкой. Настоящая взрослая расплата за проступок, о котором О так и не вспомнил, – впереди.
Oldboy – второй фильм заявленной Чан-Вуком трилогии о возмездии (первым был более натуралистичный и отягощенный социальной проблематикой “Сочувствие к господину Месть”, последним будет женская история – “Сочувствие к госпоже Месть”). Если первое “Сочувствие” было посвящено мотивациям и страданиям мстителей, то Oldboy полностью сфокусирован на том, кого постигает кара. Играющий главного героя Чой Мин-Сик (знаменит ролью северокорейского агента-смертника в блокбастере “Шири”) проходит через уму не постижимые телесные метаморфозы – поверить, что на протяжении всего фильма перед нами один и тот же актер, решительно невозможно. Мститель же (Ю Чи-Тэ) – нарочито невыразительный корейский яппи – появляется лишь к середине второго часа и кажется законсервированным, жажда мести, как формальдегид, так выжгла его изнутри, что он даже стареть перестал. Вероятно, именно поэтому на роли бывших одноклассников (именно в школьном детстве берет начало вся происходящая в фильме малоприятная история) Чан-Вук взял актеров с 15-летней разницей в возрасте.
Визуально Oldboy так бескомпромиссно избыточно хорош, что в какой-то момент, как босховский зверь, принимается пожирать себя с хвоста. В каждую мизансцену тут вложено столько фантазии и энергии, что неподготовленная голова отказывается удерживать в себе их все. Каждый следующий план норовит выбить из памяти предыдущий, чтоб вклиниться на его место. В точности как его главный герой, способный в какой-то момент выйти с молотком против толпы тюремщиков и сокрушить их всех, одного за другим, Oldboy обладает необъяснимой сверхъестественной силой. От большинства сегодняшних фильмов, включая и своих лютых собратьев по “актуальному азиатскому кинематографу”, он отличается как поэзия отличается от прозы, как спирт от дистиллированной воды, как, в конце концов, жизнь от смерти.