Империя наносит ответный визит

Когда в 1979 г. жене похищенного итальянского политика Альдо Моро звонили его самозваные судьи, таинственный голос на другом конце линии принадлежал профессору Антонио Негри. Точнее, именно так долго считала итальянская полиция – доказать это так и не удалось. Потом Негри сбежал во Францию, преподавал там в университете, а еще позже вернулся на родину, чтобы отбыть 14-летний срок заключения за пособничество террористам. Среди его студентов в Париже был и американец Майкл Хардт, ныне профессор литературоведения в американском Университете Дьюка. Хардт на протяжении долгого времени навещал учителя в римской тюрьме Ребиббия. В результате в 2001 г. на прилавках американских магазинов появилась и, раскупленная, очень быстро исчезла их книга “Империя”.

Главная мысль этой книги не нова и даже не претендует на новизну. Хардт и Негри провозглашают, что суверенитет национальных государств утратил лидирующие позиции в мире и что на смену ему идет общемировой суверенитет сложносочиненной системы правительств, корпораций и международных организаций. На этом месте они, впрочем, сходят с накатанной колеи антиглобалистских книг и на полном ходу отправляются по целине никем ранее не высказанных мыслей, притом куда убедительнее своих предшественников описывая современную мировую ситуацию. Прежде всего они отправляют на свалку святую скрижаль ультралевых, планетарный диктат американского империализма. Вместо этого они вводят заглавное понятие Империи, совокупности мировых сил без центра, периферии и управляющего центра, в котором Америка если и занимает привилегированное положение, то только потому, что ее история и конституция лучше всего отвечают требованиям сетевого правления и непрерывного расширения пространства. Часто отталкиваясь от аналогий с Древним Римом, они пытаются вывести общие закономерности работы этого вселенского организма, указывая на соотношения его отдельных компонентов и важнейшие функции. “Империя создается не только на основе одной лишь силы, но и на основе способности представить эту силу залогом права и мира, – пишут они. – Хотя на практике империя всегда залита кровью, ее идея неизменно обращена к миру, вечному и всеобщему миру за пределами истории”. Частные идеи тут иногда неожиданнее и точнее общих, скажем: “Неправительственные организации вроде “Международной амнистии”… оказываются одним из наиболее мощных видов оружия нового порядка – своего рода странствующие ордена Империи” или: “Имперская политика в области трудовых отношений такова: работы становится больше, а заработная плата снижается”.

Вменяемый марксистский анализ реальной современной ситуации создает почти пьянящее ощущение ясности происходящего. Но, как и Маркс, Негри и Хардт не хотят остановиться на понимании проблемы. Они предлагают возможные решения, и делают это так, что твердокаменные марксисты объявили их преемниками “ренегата Каутского”. Негри и Хардт провозглашают полезность глобализации для дела освобождения пролетариата: “Мы не выступаем против глобализации как таковой – на самом деле мощнейшие силы левого интернационализма стояли во главе этого процесса”. Они считают, что, пройдя сквозь горнило Империи, массы, в которые они включают не только промышленный пролетариат, но и всех работников нематериального производства, построят свою глобальную контримперию. Залог этому они видят в том, что “от Полибия до Монтескье и Гиббона общепризнанным считается, что Империя с момента своего зарождения подвержена упадку и разложению”. Написав на новых знаменах слова Ла Боэси “Решитесь не служить ему более, и вот вы уже свободны”, Негри и Хардт предлагают программу действий в духе св. Франциска: уход в леса, сознательная бедность, разрушение социальной ткани Империи через отказ подчиняться условностям, всеобщее социальное пособие и всеобщее же право на миграцию. Пусть это звучит наивно, зато это программа действий, а не выраженная в левых лозунгах ностальгия по утраченному прошлому.

“Эта книга может быть прочитана различными способами: от начала до конца, от конца до начала, кусочками, выдержками или по потребностям”, – почти по-раблезиански пишут авторы, и именно чтение кусочками стоит рекомендовать идеологически неангажированным читателям. Этот текст иногда слишком сух, драматически не выстроен и заполнен терминами вроде “биовласть” и “революционный план имманенции” или, скажем, ссылками на “мыслителей от Гроция до Пуффендорфа”. И тем не менее обращенный вперед оптимистичный посыл Негри и Хардта дает даже тем, кто ничуть не разделяет их марксистских симпатий, возможность почувствовать ту самую “безудержную радость быть коммунистом”, о которой они пишут в торжественном, вполне достойном великого предшественника “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!” финале.