“Ленком” попал в пробку

Сцена загромождена щеголеватыми, блестящими экипажами. Актеры входят и выходят, протискиваясь между сиденьями, хлопают входными дверцами и пробираются между рессор и колес плотно застрявших транспортных средств. Уткнувшись в багажник, молодая вдова Юлия Тугина (Александра Захарова) льет слезы по своему возлюбленному – игроку и негодяю Дульчину (Дмитрий Певцов), который на крышах карет мечет банк и назначает жертве своих финансовых махинаций свидания. А влюбленный в Тугину купец-миллионщик Фрол Федулыч (Александр Збруев) прямо в экипаже и живет.

“Пробка, – так разъяснил постановочную концепцию Марк Захаров, – у нас перед театром пробки каждый вечер, вот и решили так по-современному декорировать Островского”. Идея принадлежит художнику Олегу Шейнцису – штатному выдумщику “Ленкома”. Он отдал каретам всю сцену, оставив актерам лишь пару метров перед самой рампой и узкие проходы между экипажами. Так и играют – кто в кабине, кто на колесе, кто на подножке.

Декорация, кстати, довольно опасная. Особенно для актрис. Зацепится воланом или кружевом за клаксон – и упасть не составит никакого труда. Исполнительница роли Тугиной Александра Захарова уже только потому заслуживает оваций, что в рискованно пышных турнюрах лазит, бойко и бесстрашно, по крышам карет. При этом еще и добросовестно изображает муки сердца.

Впрочем, несмотря на обилие колес, декорация Олега Шейнциса статична – только раз один из экипажей начинает движение, но врезается в кулису, пускает пар – и тем эффектно заканчивает первое действие. Во втором ждешь перемен, но Олег Шейнцис и Марк Захаров, которому дорогостоящая идея с экипажами стоила отсрочки спектакля на полсезона, не стали расставаться с полюбившимся транспортом – пробка не рассасывается. Зрители, привыкшие к феерическим декорационным фокусам Шейнциса и Захарова, остаются слегка разочарованными. Все второе действие приходится смотреть на то же скопление техники и слышать то же хлопанье дверей.

Зато декорационную статику с лихвой компенсируют актеры. “Последняя жертва” в “Ленкоме” сыграна с явным превышением скорости. Во-первых, спектакль заканчивается чуть ли не в девять вечера, что для текстов Островского прямо-таки рекордное время. Во-вторых, тут только экипажи и наряды образца XIX в., а ритм жизни вполне современен – как, впрочем, и персонажи. Например, Салай Салтаныч (Сергей Чонишвили) и его “кавказская” группировка, лаконичными угрозами выбивающая из должника Дульчина деньги. Или дворня в доме Тугиной с беременной горничной, которую Захаров одарил единственной репликой: “Мужчины к нам не ходят”. Наконец, Александр Збруев сыграл истинно современный типаж. На премьере таких, как он, Фрол Федулычей – самоуверенных, элегантных, слегка утомленных успешной жизнью – был полный зал. “Ва-банк” они смотрели с той же покровительственной усмешкой, с какой Александр Збруев появлялся на сцене. И так же, как его герой Прибытков, должны были остаться довольны финалом. Флор Федулыч получил в жены молодую вдову, публика – неутомительное, бойкое сценическое зрелище, которое заканчивается ровно тогда, когда вечер еще совсем не потерян, а пробок в Москве уже практически нет.