НОВИНКИ КНИЖНЫХ РАЗВАЛОВ: В своем стиле
Жизнь одного из самых популярных джазовых музыкантов в рамках автобиографии распадается на две части. Раннюю – легендарную, середины 50-х,
и позднюю – популярную, коммерческую.
Мне скажут, что дело обстоит наоборот. И что легендой Майлс Дэвис стал именно в конце 60-х, когда его годовой доход превысил $200 000 (а стиль игры на трубе стал моментально узнаваем).
Но как раз ранний, никому не известный Дэвис куда мифичнее. И вот почему. Приехав в Нью-Йорк в 50-х, он застал джазовую культуру, наделенную впоследствии статусом легенды. Играл с Чарли Паркером на 52-й – и в Гарлеме. Дружил с теми, кто олицетворял джазовую эпоху би-бопа.
И кто эпоху, как это бывает, пережить не сумел.
Читать первую часть интереснее еще и потому, что тут спрятаны причины творческого феномена Дэвиса. Его родной Сент-Луис был наводнен военными оркестрами. Медный звук духовых всегда звучал “за кадром” повседневной жизни. И великие музыканты, если выходили отсюда, были чаще всего трубачами. Вспомнить хотя бы Армстронга.
Далее – социальное положение, формирование характера. В обеспеченной семье из среднего класса не заискивали перед белыми – и в этом духе воспитывали будущего гения. Обязательно вспомним наставника – мистера Бьюкенена, как же. Вот судьбоносная цитата про популярное тогда вибрато: “Майлс! Ну что ты трясешь звуками! Не должны они так дрожать! Станешь стариком – тогда и трясись себе на здоровье”. И “играй ровно, ищи свой стиль”. Поиском, а затем и культом стиля Дэвис и занимался на протяжении всей жизни.
По ходу “рассказа о себе” мелькают очень важные замечания. Самый частый комментарий к музыкантам “типа Паркера” звучит как “он жил музыкой и поэтому плохо кончил”. То есть, по Дэвису, мало быть великим музыкантом. Нужно быть личностью, иметь стержень. Сохранять дистанцию между собой и тем, что играешь. Стать антрепренером судьбы. Менеджером собственного таланта. Предпринимателем от джаза.
Так возник стиль cool, родоначальником которого стал Дэвис. Возник не только как антитеза “горячему”, “черному”, “быстрому” джазу 50-х. Но – шире – как музыка черных, которые пытаются построить “белую” модель поведения в джазе. Без комплекса неполноценности. Без игры “на отрыв”.
И без героина, который, собственно, эпоху би-бопа и прикончил.
В эту модель входила стратегия “отбеливания” джаза. Стиль классического Дэвиса заключался в понижении градуса музыки. Он выравнивал и вытягивал звучание. Заставлял слушателя не сопереживать, а с удовольствием воспринимать, слушать. С появлением Дэвиса джаз окончательно утратил экзистенциальность 50-х. Музыканты перестали “жить музыкой”. Они делали яркую, но при этом комфортную музыку. Которая хороша в качестве саундтрека к фильму – или в одиночестве нью-йоркского лофта. В фойе гостиниц и ресторанов. В магазинах, наконец.
Вторая половина книги – о тотальной экспансии стиля Дэвиса в мире музыки. Однажды найденный, стиль всегда ведь ищет жертву. Поэтому история Дэвиса во второй части его автобиографии – это история смешения. Трубы Дэвиса с электронной музыкой. С роком и фолком. С рэгги.
В пользу собственного стиля, разумеется.