ВЕКТОР

“Роснефть” уже больше полугода готовится к публичному размещению акций на биржах. Бумаги должны продать ее владелец, “Роснефтегаз”, – чтобы вернуть западным банкам кредит на $7,5 млрд – и сама “Роснефть” – чтобы погасить часть своего долга, превышающего $10 млрд. Всего предполагалось разместить до 30% компании на лондонской и российских биржах, выручив за них порядка $20 млрд. Но хотят ли менеджеры “Роснефти” руководить публичной компанией, не понятно. С одной стороны, президент компании Сергей Богданчиков в феврале, в разгар подготовки к IPO, подписал отставку главного финансиста Сергея Алексеева. Участники фондового рынка решили, что размещение задержится или вовсе отменится. Кроме того, чиновники обсуждают множество вариантов продажи акций – размещение в два этапа, продажу стратегическому инвестору одновременно с размещением на бирже и др. Чиновники и Богданчиков вдруг стали называть и альтернативные площадки – токийскую, нью-йоркскую и франкфуртскую биржи. Отсутствие стройной схемы IPO тоже не говорило в пользу скорого размещения. Наконец, за полгода так и не прояснилась ситуация с консолидацией дочерних компаний “Роснефти”, а перед размещением компания должна четко обозначить свои планы. С другой стороны, “Роснефть” все время заявляет, что подготовка к IPO идет по плану, проводит встречи с инвесторами, а на должность главного финансиста Богданчиков решил нанять Питера О’Брайена из Morgan Stanley. Высокопоставленные чиновники дружно обещают, что IPO состоится до октября. Стоит ли им верить? Год назад чиновники и менеджеры госкомпании в один голос говорили, что подготовка слияния “Роснефти” с “Газпромом” идет по плану, но оно не состоялось. Менеджеры “Роснефти” сделали для этого все возможное – от покупки “Юганскнефтегаза” до запутанной схемы ее оплаты. Вот и на этот раз если менеджмент не захочет проводить IPO, то найдет способы отбиться. Повод уже нашелся – госкомпания ввязалась в банкротство ЮКОСа.

Чему верить?

Не панацея

Инициативу депутатов по введению базы идентификационных номеров сотовых телефонов можно только приветствовать. Но наивно полагать, что с введением этой нормы кражи и контрабанда сотовых телефонов моментально прекратятся. Ведь злоумышленники не чужды технического прогресса – “перепрошивка” сотового телефона (т. е. замена его идентификационного номера) сейчас стоит около $10, и эта операция, хотя и нелегальна, довольно распространена среди российских “радиолюбителей”. Но хотя на всякое действие найдется противодействие, осознание того факта, что краденый телефон будет сразу же заблокирован операторами, охладит пыл карманников и контрабандистов.