Как делить бюджет
Минэкономразвития в корне не согласно с подходом Минфина, хотя, признает замминистра экономразвития Андрей Белоусов, в идее ненефтегазового бюджета есть рациональное зерно. Стабфонд доживает последние годы, убежден он. Импорт растет гораздо быстрее экспорта, сальдо текущих операций сокращается. Возможно, в 2008 г. – а в 2009 г. очень вероятно – вместо избыточной ликвидности мы столкнемся с ее недостатком и ЦБ вынужден будет ее восполнять, прогнозирует Белоусов, и тогда получится абсурдная ситуация: цены на нефть достаточно высоки, в стабфонд изымается $30–40 млрд в год, а экономике не хватает денег.
Вместе с проектом бюджета на 2007 г. Минфин внес в правительство методологию расчета ненефтегазового баланса страны, в котором не учитывались бы поступления от налога на прибыль нефтяных и газовых компаний, акцизов на нефтепродукты, налога на добычу нефти, газа и газового конденсата (НДПИ), экспортных пошлин, доходов от участия в капитале компаний и нефтяного СП “Вьетсовпетро”. Этот баланс трактовался как инструмент для анализа состояния государственных финансов.
Но идея понравилась, и Минфин предложил и на самом деле разделить доходы на две части, ненефтегазовые вписать в бюджет, а из нефтегазовых выделять четко определенный трансферт для покрытия дефицита бюджета. Остальные нефтегазовые доходы Минфин считает нужным или аккумулировать в стабфонде и заодно разделить на резервную часть и фонд будущих поколений, или направлять в специальный нефтегазовый фонд.
Правительство попросило Минфин собрать мнения других ведомств об этой методологии и до 1 ноября внести ее заново.
Белоусов предлагает другую конструкцию. Текущие расходы (в основном неснижаемые: обязательства перед населением и расходы на госаппарат) финансируются из ненефтегазовых доходов – чтобы защитить их от колебаний нефтяных цен. Вся углеводородная рента идет в специальный фонд, который делится на три части: стерилизационную, страховую и инвестиционную.
Первая будет работать примерно как стабфонд сейчас, но постепенно сойдет на нет: потребность в стерилизации сокращается.
Вторая часть нужна для снижения рисков экономики при колебаниях цен на нефть и должна инвестироваться в высоколиквидные доходные бумаги.
Инвестиционная часть, по сути, отдельный бюджет размером примерно 3,5% годового ВВП, столько, посчитали в Минэкономразвития, сейчас может быть эффективно израсходовано. Деньги будут вкладываться в основном в инфраструктуру: транспортную, электросети и т. д. “А что такое фонд будущих поколений, я не понимаю: можно и инвестиционную часть так назвать, имея в виду, что созданные активы будут принадлежать будущим поколениям”, – заключает Белоусов.
Сотрудник Минфина говорит, что возражения Минэкономразвития не вписываются в идеологию расхода нефтяных денег. Углеводородная рента может тратиться и на социальные цели, например на будущие пенсии с учетом нашей демографической ситуации, а инвестфонд у нас уже есть.
Правительственному чиновнику не нравится ни тот ни другой подход: “Минфин, изымая все нефтегазовые доходы из экономики, действует в рамках узкой арифметической конструкции, а Минэкономразвития, вместо того чтобы ее поменять, расставляет скобки и плюсы-минусы”.
В этом году, если бы бюджет верстался по предложениям Белоусова, в инвестиционную часть пошло бы 950 млрд руб., т. е. 30% нефтегазовых доходов, сообщает исполнительный директор Центра развития Наталья Акиндинова и продолжает: “Правильно разделять текущие и инвестиционные расходы, но возникнет вопрос, какой объем денег нужно стерилизовать”.
Если брать 2005 год, то на страховку и стерилизацию пошло бы меньше половины нефтегазовых доходов, что дискредитирует идею нефтяного фонда как такового, считает экономист банка “Траст” Евгений Надоршин.
Момент для таких предложений сейчас неудачный, добавляет главный экономист Deutsche UFG Ярослав Лисоволик: цены на нефть с начала августа упали уже на $20 за баррель Urals и стали гораздо ниже, чем базовая цена, заложенная в бюджет на следующий год, а когда цены падают, желание потратить стабфонд слабеет.