Мы узнали его по отчеству
Бильжо пишет о Петровиче так: “Странное несущество, порой наивное, порой доброе, порой злое, порой агрессивное, порой обидчивое, порой веселое, часто битое, часто обманутое, но живущее в нашей стране от СССР, через период, как-то названный мной промежностью (это между СССР и временем, которое уже наступило, но назвать которое как-то пока не поворачивается язык)”. В общем, какая пора – таков и Петрович.
Реальность во время его жизни (последние лет пятнадцать) менялась так быстро, что не только понять, но и приспособиться к ней простому человеку было невозможно. Петрович реагировал на любые уму непостижимые жизненные обстоятельства коротко, эмоционально, без рефлексий и не унывал. Поэтому и получил редкую для карикатурного персонажа популярность, вышел с газетных страниц в рекламу, засветился на телевидении, стал героем книг и приносил собственному создателю известность и гонорары.
Подробное, откомментированное жизнеописание своего кормильца Бильжо готовит к выпуску. Листы будущей книги “Происшествия” и составили основное содержание выставки. Старые рисунки Бильжо раскрасил по-простому – от руки карандашами – и снабдил небольшими сентиментальными текстами. В них рассказано, например, что Ельцин был первым президентом России, которому верил Петрович, а президента Путина Петрович уважает в частности за то, что тот его уважает. Как “активную единицу народа”. Но больше собралось не политических сюжетов, а важных житейских (как вынимали камни из желчного пузыря и сделали из них супруге бусы) и вечных (про внезапный приезд из командировки).
Многие карикатуры с выставки когда-то, вспоминается, сильно смешили. Теперь не очень. Со злобой дня ушла обязательная для удачной шутки внезапность. Да и экстраординарными ситуации кажутся только один раз, а при повторе становятся привычными. На следующий день после разрыва отношений с Грузией сюжет с Кутузовым, вопрошающим, почему князь Багратион запаздывает (и получающим ответ: нет связи), смешил, а теперь вот требует напоминаний, которые Бильжо и дает.
Честно сказать, полностью эпос о жизни Петровича кажется малость затянутым, но, во-первых, и “Одиссея” местами утомительна. Во-вторых, мешает настрой смеяться над каждым листом, а веселишься, пожалуй, на каждом пятом. И, в конце концов, надо уважение иметь – ни один реальный герой (или злодей) не продержался на страницах газет так долго, как это плоское создание. Так что имеет право на историческое жизнеописание.
Вообще-то, самое удачное бытование Петровича как раз на исторической родине – газетном листе (не важно, что он переехал из одного популярного периодического издания в другое). Но и в графике он может найти ценителей. По уверениям директора галереи Михаила Крокина, у нас все больше появляется коллекционеров бумаги. Многие отдают ей предпочтение перед холстом с маслом – графические листы дешевле живописных полотен и хранить их удобнее.
Теперь как раз о полотнах. Вторая часть выставки – новая для Бильжо попытка переписи всенародно любимых произведений русской и мировой живописи. Девочка с персиками рассуждает, сколько можно наварить бабок на вагоне фруктов; Чебурашка с крокодилом убеждают трех богатырей, что они русские; запорожцы пишут письмо о налогах. Так можно шутить долго. Тем более что технология проста – карикатуры рождаются в компьютере, а потом печатаются на холсте. Выглядит эта ложная живопись в золотых рамах забавно, но Петрович лучше.