Рояль – в прошлом

Тринадцатого сентября Российский национальный оркестр (РНО) открывает сезон программой из музыки Мендельсона. Михаил Плетнев в этом сезоне собирается успеть многое, в том числе продирижировать несколькими операми – «Пиковой дамой» в Большом театре, «Кармен» (и не только ею) в концертах РНО. Но фортепианных выступлений Плетнев не планирует.

– Вы собираетесь продолжать карьеру пианиста?

– Нет.

– Не жалко?

– Нет. Сегодня концертирующий пианист – это человек, который мотается из одной точки земного шара в другую. Он обречен на одиночество, когда ему не с кем говорить, кроме чемоданов. Я уже отдал этому занятию достаточно времени, и меня не очень устраивает образ жизни, который с этим связан. Мне сейчас интереснее работать более углубленно, с новым репертуаром, с новыми красками. Рояль для меня в прошлом. Что в будущем, я не знаю. Я обычно шучу: 40 лет я играл, теперь 40 лет буду работать с оркестром и еще 40 лет сочинять, а уж потом... Хотя есть хорошая китайская поговорка: если хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах.

– Вы не боитесь открывать сезон малоизвестными произведениями?

– Музыку Мендельсона любят в России, а в нашей программе его малоизвестные произведения пересекаются с хорошо знакомыми. Но важнее всего не что мы играем, а как. Можно плохо сыграть известное произведение, а можно сыграть неизвестное так, что оно захватит слушателей. Когда Мендельсон начал исполнять Баха, широкая публика Баха не знала.

– Сохранит ли РНО дирижерскую коллегию?

– Она медленно уходит в прошлое. Дирижерская коллегия была создана тогда, когда я не мог уделять оркестру достаточно времени. Сейчас я много работаю с оркестром и не вижу в коллегии необходимости.

– С чем связан ваш интерес к оперным постановкам?

– Я всегда интересовался оперой, но не принимал предложений дирижировать оперными спектаклями, потому что не было возможности контролировать их после премьеры. «Пиковую даму» в Большом театре будут показывать во время моих приездов в Москву. Мы работаем с Валерием Владимировичем Фокиным в одном русле. В «Пиковой даме» не будет нововведений, которые большинство режиссеров считают своим долгом внести в спектакль.

– Но Фокин никогда не был режиссером-консерватором.

– Да, постановка «Пиковой дамы» будет не совсем традиционной. Но прежде чем дать согласие, я долго разговаривал с Фокиным. Мы сходимся в том, что постановка должна исходить из музыкальной драмы Чайковского. Возможно, во время репетиций что-нибудь изменится, но происходящее на сцене поможет, а не помешает слушать музыку.

– Хорошо ли вы знаете оркестр Большого театра? Не боитесь повторения ситуации, случившейся с Ростроповичем во время репетиций «Войны и мира»?

– Я ничего не боюсь, пусть лучше меня боятся. Это шутка. Я никогда не работал с оркестром Большого театра и не знаю его, но считаю, что там, как и везде, работает много прекрасных отзывчивых музыкантов.

– После концертного исполнения РНО оперы «Лючия ди Ламмермур» критики писали, что оркестр звучал жестко, не по-оперному.

– Я принимаю эту критику. РНО мало доводилось работать с певцами. Я постараюсь добиться, чтобы музыка, звучащая в оркестре, безошибочно подводила певца к тому состоянию, в котором он должен находиться.

– Чем привлекла вас «Кармен»?

– «Кармен» – одна из моих любимых опер. Кстати, она была одной из самых любимых опер Петра Ильича Чайковского. – Вы – и вдруг цыгане, гадания, страсти.

– Я обожаю настоящее цыганское пение, когда эмоция выражена прямо в голосе, без всяких премудростей. В русской культуре много цыганского, не зря многие писатели специально ездили слушать цыган. Русскому человеку близки экстремальные эмоции, страсти. Идя у них на поводу, люди часто совершают безрассудные поступки.