"В честь Мастера": в Большом театре чествовали Григоровича

Юрий Григорович возглавлял балетную труппу Большого свыше 30 лет; в 1995 г. он был вынужден отказаться от своего поста, но 10 лет назад вернулся в театр. Постепенно его постановки снова заняли подавляющее место в балетном репертуаре театра (лишь малая часть из них уместилась в юбилейной афише Большого) – хотя официально Григорович занимает скромную должность хореографа.

Программу гала-концерта сверстали из трех балетов, как раз не вошедших в фестивальную программу, – фрагментов первого и второго актов «Ромео и Джульетты», второго акта «Золотого века», а также второго акта «Щелкунчика». Вероятно, такое сочетание порадовало бы публику Парижа, где тоже очень любят Григоровича (по заказу Opera National de Paris и были когда-то поставлены «Ромео и Джульетта», а недавно там возобновили «Ивана Грозного»), но знают его творчество в сокращенном объеме.

Но для Москвы, наизусть помнящей все постановки хореографа, выбор спектаклей выглядел озадачивающе: ни «Ромео», ни «Золотой век» не принадлежат к вершинным достижениям хореографа, а «Щелкунчика» и без того театр все новогодние праздники крутил практически в режиме кинотеатра. К тому же жесткая нарезка фрагментов не позволяет разглядеть главного достоинства Григоровича – виртуозной режиссерской работы, в чем ему, пожалуй, до сих пор нет равных в хореографическом театре. Вероятно, чествование мастера предполагало лишь «свою» публику, твердо знающую, почему Григорович практически в одиночестве отвечает за все победы советского балета второй половины ХХ в. Вечер, задуманный как парадный, на первый план вывел отнюдь не достижения хореографа, для неофитов оставив в тайне и его оригинальный язык, и новые формы выразительности, и умение философски мыслить в танце.

Однако в театре исполнение порой может решить все. В юбилейном концерте придать фрагменту масштаб полноценного спектакля удалось Екатерине Крысановой. В па-де-де «Щелкунчика» она была угловатой девочкой-снежинкой, изо всех сил старающейся соответствовать грандиозному цунами музыки Чайковского. Еще одним заметным событием стало выступление Виктории Литвиновой в партии Люськи из «Золотого века». Танцовщица, теряющаяся в кордебалете классических спектаклей, в прошлом сезоне блеснула в авангардном Hermann Schmerman Форсайта, а теперь оказалась и гротескной актрисой, с наслаждением играющей влюбленную бандитку и наивную оторву. Большинство же солистов пытались лишь соответствовать высокому стандарту, которого требуют от них свидетели выступлений Васильева и Максимовой, Бессмертновой и Лавровского, Мухамедова и Семеняки. Но эта непреклонность не предполагает диалога с балетами, чья история началась задолго до рождения сегодняшних исполнителей. Поэтому парадный вечер больше напоминал латинскую мессу, на которой все в священном трепете повторяют слова ритуала, не вникая в их значение.