Люк Урсель: «Атомная отрасль сегодня должна быть прозрачней, чем когда-либо»

– «Росатом», похоже, вдохновлялся моделью Areva. Это показывает, что в атомной энергетике важно иметь единое предприятие для полного цикла деятельности. И столь же важно быть лицом к лицу с клиентами (а не разделять компанию по видам деятельности, как это было сделано с РАО ЕЭС. – «Ведомости»).

– Вы поддерживаете контакты с генеральным директором «Росатома» Сергеем Кириенко?

Кабинет генерального директора Areva Люка Урселя оформлен в китайском стиле: каллиграфия, живопись, заросли бамбука в садике на балконе. «Это все для наших китайских клиентов, у нас ведь очень хорошие отношения с Китаем», – улыбается Урсель. Достаточно сказать, что в ноябре 2007 г. французским атомщикам удалось заключить с Китаем крупнейший в истории ядерной энергетики контракт стоимостью около 8 млрд евро и сейчас они строят в Гуанчжоу два реактора третьего поколения EPR, которые на сегодня считаются самыми безопасными в мире (см. врез). Китаем, разумеется, дело не ограничивается: Areva сегодня обслуживает 95% ядерных реакторов в мире и контролирует 35% мирового рынка ядерного топлива. О том, как французской компании удалось стать главным мировым игроком в атомной энергетике и каковы ее виды на Россию, Урсель рассказал в интервью «Ведомостям».

– Что для Areva оказалось более тяжелым испытанием – катастрофа на Фукусиме или мировой финансовый кризис?

– Катастрофа на Фукусиме – это прежде всего двойная природная катастрофа, которая повлекла за собой, по последним подсчетам, около 20 000 жертв. Мы помним об этих жертвах и их семьях и хотим засвидетельствовать наше глубочайшее уважение к горю японского народа и к тому, как он справился с последствиями этого события.

Для рынка атомной энергии, если посмотреть на него спустя год после катастрофы, последствия остаются относительно ограниченными. Германия собирается постепенно выходить из атомной индустрии, а Италия сделала выбор в пользу того, чтобы на этот рынок не возвращаться.

Но если посмотреть глобально на сообщество стран, которые так или иначе имеют атомные программы или собираются к ним подключиться, – все эти страны подтвердили свой выбор. Экспертный анализ и наши исследования подтверждают: в ближайшие 20 лет будет наблюдаться рост парка атомных установок.

Фукусимский кризис и оценки безопасности, которые за ним последовали, требуют, чтобы решения принимались несколько дольше. Но сейчас больше, чем когда-либо, приоритет будет отдаваться именно безопасности, что мы в Areva полностью поддерживаем. В нашей стратегии безопасности всегда отводилось центральное место.

В финансовом отношении воздействие [Фукусимы на деятельность Areva] ограниченно. В 2011 г. у нас было отменено несколько японских и германских заказов на сумму около 500 млн евро, но, если посмотреть на портфель заказов по состоянию на конец 2011 г., он превышает портфель заказов 2010 г.

Касательно финансового кризиса – это тема фундаментальная, однако не снижающая потребности в энергии, которая растет по всему миру. Атомная энергетика необходима, поскольку она гарантирует конкурентные и предсказуемые цены. Более того, она дает преимущество в виде снижения эмиссии углекислого газа. Но правда и то, что финансовый кризис делает более сложным привлечение важных инвестиций, как в случае строительства атомных энергоблоков.

Понемногу международная финансовая система будет налаживаться, и, насколько я знаю, ни один проект в ядерной энергетике в последнее время не был отменен по финансовым причинам.

– В принципе, год спустя после Фукусимы будущее атомной энергетики как будто выглядит оптимистично, если оценивать его без эмоций.

– Совершенно верно. Вы полностью правы, употребив слово «эмоции». Все, что мы стараемся делать, все наши усилия направлены на то, чтобы избежать решений, принятых в эмоциональной манере. Отчасти миссия Areva заключается в том, чтобы объективно возвращать интерес к ядерной энергии и с полной прозрачностью демонстрировать все, что мы делаем, чтобы постоянно повышать надежность: надежность наших установок, наших продуктов и клиентских операций. Сегодня больше, чем когда-либо, атомная отрасль должна быть прозрачной, мы должны объяснять, чем мы занимаемся, участвовать в дебатах во всех странах нашего присутствия. Важно, чтобы мы участвовали в публичной дискуссии, демонстрируя свою деятельность и внося в нее рациональные элементы.

– Как бы вы охарактеризовали российскую ядерную отрасль? Каков, на ваш взгляд, ее уровень технологического развития и безопасности?

– Многое было сделано в России, особенно чтобы извлечь все уроки из Чернобыля. Чернобыльская катастрофа произошла 26 лет назад, и с тех пор многие меры были приняты, прежде всего на уровне технологий, которые развились [к нашему времени], и на уровне безопасности установок ядерного цикла. Управленческая мотивация с точки зрения безопасности также определенно возросла. Можно сказать, безопасность – это не какая-то статичная концепция. Безопасность должна быть динамичной – это значит, всегда можно и нужно стремиться делать лучше.

На одной из конференций я слышал выступление коллеги по ядерному сектору о том, что следовало бы обращать внимание на стоимость безопасности – чтобы она не была слишком высокой. Я не могу принять такую точку зрения. Не может быть никакого компромисса между ценой и безопасностью: единственное возможное решение – это безопасность.

– Что вы думаете о реформе российской электроэнергетики и, в частности, о том, что ядерный сектор, по сути, не был подвергнут реформе?

– С тех пор как меня назначили руководителем Areva в июне 2011 г., я еще не встречался с господином Кириенко, но в ближайшее время мы встретимся. Можно сказать, что еще до моего назначения генеральным директором Areva я все время был в контакте с «Росатомом». Регулярно и с удовольствием участвую в «Атомэкспо» и в июне этого года снова туда приеду.

Конечно, Areva и «Росатом» конкуренты, но это не мешает нашей кооперации по ряду тем. Вот уже несколько лет есть общее желание расширить поле нашей кооперации, потому что, как во всех высокотехнологичных отраслях, многие сферы выигрывают от этого – например, это касается вопросов безопасности.

– Удовлетворяет ли вас уровень кооперации между Францией и Россией в ядерной сфере? Что Areva могла бы предложить России?

– Эта кооперация пока еще на начальной стадии. Российская ядерная отрасль, долгое время столь закрытая, понемногу открывается. Мы можем только поздравить ее с этим. В каких-то вопросах существовало непонимание. Сейчас оно постепенно уходит, поскольку обе стороны осознали: есть области, где мы конкурируем, и есть другие области, где сотрудничество предпочтительно. Это проясняет и упрощает наши отношения. Например, важно работать вместе в сфере безопасности, особенно для того, чтобы совместно продвигать более высокие стандарты безопасности в ядерной энергетике. Есть и другие поля для кооперации – производственный цикл, переработка [отработанного ядерного топлива] или реакторы будущего – реакторы четвертого поколения. Сотрудничество между Францией и Россией затрагивает различные аспекты, как это предусмотрено совместной российско-французской декларацией, подписанной в ноябре 2011 г. Вместе с Areva ее подписали и другие участники французской атомной промышленности – CEA (Комиссариат по атомной энергии и альтернативным источникам энергии. – «Ведомости») и EDF, сотрудничающие с российскими атомщиками.

– Кстати, каковы сейчас отношения между Areva и EDF? Существует ли конкуренция между вами?

– Нет, мы не конкуренты. EDF – главный клиент Areva, на нее приходится около 25% нашей выручки. Это историческое партнерство, результатом которого стали все самые прекрасные успехи французской ядерной отрасли. Во время вступления в должность я стремился восстановить хорошие отношения с нашим главным клиентом, что на сегодня и произошло.

– Если посмотреть на карту присутствия Areva в мире, можно констатировать слабое проникновение или полное отсутствие ваших реакторов на рынках Австралии, Южной Америки, Африки и Ближнего Востока. Каковы проекты Areva для этих регионов?

– В ЮАР Areva построила два реактора, которые уже функционируют. У этой страны большие амбиции в этом вопросе, и мы готовимся ответить на них. На Ближнем Востоке Саудовская Аравия изучает возможность строительства нескольких АЭС в ближайшее десятилетие. Южная Америка тоже в долгу не остается – Бразилия возобновила проект по строительству АЭС «Ангра-3», к которому Areva присоединилась. В Иордании мы участвуем в тендере на поставку реактора ATMEA1, который мы усовершенствовали совместно с Mitsubishi Heavy Industry.

– А каковы перспективы вашего развития в Китае и Индии?

– Отношения с Китаем превосходны. Мы развиваем сотрудничество во множестве областей, от поставок урана до прочих потребностей китайской ядерной отрасли. Кроме того, сейчас мы строим два EPR в Китае – «Тайшань-1» и «Тайшань-2». Мы работаем вместе уже много лет, сотрудничество между Францией и Китаем в ядерной сфере началось в середине 1980-х – кстати, в этом году будет отмечаться 30-летие французско-китайских отношений в атомной промышленности.

С Индией наше сотрудничество началось совсем недавно, и сейчас мы в процессе завершения переговоров о строительстве двух реакторов EPR.

– Как Areva, история которой насчитывает чуть больше 10 лет, смогла достичь мирового лидерства в ядерной отрасли?

– Вы правы, Areva – молодая компания. С другой стороны, компании, на базе которых была создана Areva, – Framatome и Cogema – имели длинную и богатую историю. Французское государство всегда поддерживало деятельность атомщиков, вот уже 60 лет, как была запущена первая ядерная программа во Франции. Что же касается вопроса о том, как мы стали лидерами, это произошло благодаря хорошему стратегическому видению и отличному знанию рынка. Этими качествами обладает как французская команда, так и германская, и американская, и другие, ведь Areva – международная группа.

– В вашей выручке доля экспорта сейчас составляет 65%. Когда Areva вышла на такой уровень экспортных поступлений?

– Это продолжается много лет, как раз со времени выхода наших EPR на международный уровень, и благодаря нашему сильному присутствию на глобальном рынке обслуживания АЭС. Это, кстати, одно из наших отличий от «Росатома»: его экспортная выручка значительно слабее, чем у Areva от [обслуживания] уже существующих реакторов.

– Кто ваши главные конкуренты?

– Японская группа Toshiba-Westinghouse и «Росатом».

– Что вы думаете о перспективах мировой экономики и верите ли в будущее для евро?

– Да, я верю в будущее для евро. Его введение, по-моему, уже необратимо, а издержки от возврата к прежнему были бы колоссальными. Проблема не в евро, а прежде всего в управлении зоной евро. Финансовый кризис сделал очевидным, что речь идет в первую очередь о проблемах регулирования, а не о теоретических принципах. Этот кризис демонстрирует, что понадобится все больше и больше единого управления [в Еврозоне]. Большинство европейских стран поняли, что экономическая ситуация крайне осложнилась. Возможно, они будут стремиться вводить меры поддержки экономики для возвращения динамики развития и помощи производственному сектору.

Одна из слабостей Европы – отсутствие согласованности в торговле: сегодня это исключительно важный рынок с 500 млн потребителей и при этом, безусловно, полностью открытый. Например, сегодня российская промышленность может выходить на европейский рынок, но у европейской промышленности гораздо больше трудностей с выходом на российский рынок. Европейский рынок привлекателен своей однородностью, тем, что на нем легко конкурировать. Возможно, следует подумать о большей взаимности в смысле открытости рынков других стран для европейских промышленников.

– Ваша инвестиционная стратегия может измениться после президентских выборов во Франции?

– Нет, наша инвестиционная стратегия была определена в конце прошлого года в рамках нашего общего плана действий на 2012–2016 гг. Он предусматривает, что мы будем продолжать развитие как ядерной энергетики, так и возобновляемых источников энергии. Нет никаких причин, чтобы это менялось, разве что новое правительство, возможно, потребует от нас ускорить инвестиции в возобновляемые источники энергии.