От редакции: Непотопляемый ГУЛАГ

Вчера заключенная по делу Pussy Riot Надежда Толоконникова объявила бессрочную голодовку в связи с нарушением прав осужденных в ИК-14 и обратилась в Следственный комитет с заявлением об угрозе убийством со стороны заместителя начальника колонии Юрия Куприянова. В тот же день руководство колонии заявило, что Толоконникова борется за льготные условия содержания, а сам Куприянов в ответ потребовал возбудить уголовные дела против мужа Толоконниковой Петра Верзилова и адвоката Ирины Хруновой.

Голодовка второй участницы панк-молебна Марии Алехиной в конце мая привела к выполнению части ее требований и переводу ее самой из Пермского края в Нижегородскую область. Это стало возможным после потока писем от правозащитников и многочисленных публикаций в СМИ. Голодовка Толоконниковой может запустить очередной виток этого процесса.

Опыт последних лет показал, что внимание общества к прежде закрытым государственным механизмам способно изменить их работу. Это отчасти произошло с голосованием - образовался узкий, но все же заметный слой людей, ходящих на выборы как на работу. Выборы как госфункция перестали быть непроницаемыми. То же самое, хоть и несколько в ином масштабе случилось с судами - это более неблагодарное дело, и охотников участвовать в этом меньше. Тем не менее второй процесс по делу Ходорковского, дело Pussy Riot и «болотное дело» стали примерами процессов, к которым приковано внимание общества и на которые может прийти любой желающий.

Зоя Светова, корреспондент The New Times и член ОНК Москвы, отмечает, что в последнее время общество больше узнало о тюремной системе - в первую очередь благодаря усилиям правозащитников (в том числе принятию закона «Об общественном контроле») и растущему ощущению того, что сегодня за решеткой может оказаться каждый независимо от совершенных преступлений.

Система, строящаяся на унижении человеческого достоинства, не терпит открытости. Ведь ее эффективность построена на беззащитности жертвы и безнаказанности палача. Именно из этого тупика стремились вывести армию комитеты солдатских матерей: и армия хотя бы отчасти перестала сегодня быть отрезанной от общества вещью в себе.

Кажется, в России ситуация с тюрьмами особая. Дело тут не в отсутствии информации - такого числа пишущих людей с лагерным опытом не знала, пожалуй, больше никакая страна в мире, - а в нежелании большинства признать лагерную реальность частью своей действительности.