Статья опубликована в № 1459 от 23.09.2005 под заголовком: ОТ РЕДАКЦИИ: Cтепашин в мантии

От редакции: Cтепашин в мантии

Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Слово “аудит” происходит от латинского аudio, что означает “слышу”, “выслушиваю”. Председатель Счетной палаты Сергей Степашин не хочет просто выслушивать – он хочет наказывать. В ближайшее время в Госдуму поступит законопроект, который наделяет ревизоров функциями судей – они смогут самостоятельно штрафовать проверяемых за те или иные провинности.

Поправки в закон “О Счетной палате” подготовили и одобрили сенаторы Совета Федерации. Законопроект еще не внесен в Госдуму, но депутаты из “Единой России” уже обещают его поддержать, утверждая, что документ поможет навести долгожданный порядок в расходовании бюджетных средств. Если это произойдет, аудиторы смогут наказывать проверяемых за нецелевое использование денег, за нарушение срока их возврата, а также за неуплату процентов за их использование. Штрафовать сможет сам Степашин, его заместитель и все аудиторы палаты. Должностным лицам нарушения будут обходиться в 4000–5000 руб., компаниям и организациям – в 40 000–100 000 руб. Потенциальными клиентами аудиторов могут оказаться и госорганы, и государственные предприятия, и частные компании – если они так или иначе пользуются бюджетными деньгами.

За расширение собственных полномочий ревизоры борются давно и настойчиво. За 10 лет работы СП обнаружила, что разного рода бюджетополучатели нанесли государству ущерб, превышающий 900 млрд руб., из которых вернуть удалось лишь 66 млрд. При этом работники СП утверждают, что чем больше у них будет функций, тем больше денег получит в итоге казна. Время от времени аудиторам удается добиться своего. Например, КоАП уже сейчас разрешает каждому инспектору СП составлять протоколы об административных правонарушениях. Но и этого оказалось мало – теперь Счетная палата пытается сама стать судом, который на основании своих же протоколов будет штрафовать провинившихся.

Непонятно, правда, как штраф даже в 100 000 руб. поможет вернуть в казну упомянутые миллиарды, при том что у аудиторов есть гораздо более мощное оружие.

Например, они всегда могут пожаловаться в правоохранительные органы, передать материалы проверок в прокуратуру и добиваться возбуждения уголовного дела. Правда, вышеперечисленными правами палата пользовалась не всегда. Некоторые отчеты, попавшие в руки журналистов, впоследствии либо не утверждались на коллегии, либо утверждались, но с существенной правкой и ни в какие правоохранительные органы не передавались. Например, отчет о том, как работники УНМС по Москве минимизировали подоходный налог с использованием страховой схемы. Или как чиновники МНС в конце 1990-х без конкурсов закупали бланки налоговой отчетности в 2–3 раза дороже, чем могли бы, и как эти бланки доставлялись в регионы транспортом, установить вид которого “не представилось возможным”, но который обошелся казне в 40 раз дороже железнодорожного.

О важности детального и регулярного аудита государственных финансов никто не спорит как минимум последние 3000 лет. Во время правления династии Чжоу (1122–256 гг. до н. э.) в Китае аудиторы проверяли работу всех правительственных департаментов. В Афинах V в. до н. э. проводился аудит документов всех должностных лиц по истечении их полномочий. В Римской республике госбюджет проверяли ревизоры под наблюдением казначея. Аналоги Счетной палаты есть не только в большинстве стран мира, но и в наднациональных образованиях. Например, аудит бюджета ЕС с 1977 г. проводит Европейская счетная палата. Как правило, ревизоры независимы от правительства и подотчетны парламенту, но есть и исключения – например, Высший орган финансового контроля Французской Республики не подчиняется ни законодательной, ни исполнительной власти. Кроме того, во Франции работает Палата бюджетно-финансовой дисциплины, которая как раз обладает определенными судейскими функциями. Она может, в частности, наказывать нарушителей бюджетного законодательства из числа госслужащих штрафами, размер которых доходит до двукратного размера годовой зарплаты. Но в большинстве других стран аудиторы могут лишь диагностировать болезнь, бороться с которой приходится совсем другим органам.

Когда налоговики добиваются права штрафовать компании без суда и следствия, это еще как-то можно объяснить загруженностью арбитражных судов. Налоговых споров действительно очень много, но про шквал административных дел в отношении чиновников в последние годы ничего не слышно, и совершенно непонятно, чем аудиторы Счетной палаты лучше судей, которые вполне могли бы наказать виновных по справедливости. Кстати, за 10 лет, с 1994 по 2004 г. включительно, Генпрокуратура возбудила по итогам проверок СП 702 уголовных дела. Только за отказ предоставить ревизорам информацию чиновник может угодить в тюрьму на срок от четырех до восьми лет (см. ст. 287 УК). Так что рычагов воздействия в общем-то достаточно. А если аудиторы не справляются с работой или не могут наладить взаимоотношения с правоохранительными органами, это еще не повод расширять полномочия СП. Во всяком случае, когда компанию Arthur Andersen обвинили в том, что ее сотрудники препятствовали следствию в деле Enron, никому из них не пришло в голову сослаться на отсутствие реальных рычагов воздействия аудитора на клиента. Все-таки дело ревизора – проверять, а наказывать должны совсем другие органы.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать
Читать ещё
Preloader more