Начать с того, что на выборах боролись два ярких, непохожих и нестандартных с точки зрения консервативной политики кандидата: потомок венгерских иммигрантов, обещающий болезненные либеральные реформы, и женщина-социалистка. Правый державник и борец с мигрантами Николя Саркози, называвший беспорядки осени 2005 г. погромами, а их участников – подонками, обещающий дружбу с США и сокращение социальной нагрузки на бюджет, и левачка Сеголен Руаяль, выступающая за сохранение одной из лучших в Европе систем социальной защиты, развитие семейных ценностей и образования.
Франция провела захватывающие, полные интриги и соперничества президентские выборы, на которых проголосовало 85% избирателей, а победитель опередил проигравшего всего на 6%. Возможно, у российских политтехнологов возникнут сомнения в чистоте выборов. Как бы то ни было, нарушения оказались так хорошо спрятаны, что остается только позавидовать французам.
Саркози представлял правящую партию, однако вероятное преемничество Жаку Шираку удалось удачно замаскировать. Уже бывший и новый президенты находились в непростых личных отношениях, и Ширак до последнего не давал понять, пойдет ли на третий срок сам или поддержит Саркози. К слову, преемничество, пожалуй, могло бы и навредить Саркози – комментаторы сходятся во мнении, что обещание перемен после застойной эпохи Ширака было главной составляющей предвыборной кампании любого кандидата.
Между претендентами на президентский пост во Франции шла напряженная идеологическая борьба – в отличие от недавних (и тоже конкурентных) кампаний в Германии или Италии, где разницу в программах оппонентов могли выявить только специалисты. Подлинность спора между правыми и левыми не вызывала сомнения, как и в кампаниях 1988 и 1995 гг., поэтому Саркози опередил Руаяль с небольшим, но заметным перевесом, что выгодно отличает нынешние французские выборы от немецких, итальянских или американских, где победитель определялся едва ли не фотофинишем.
В стране, где нет порога явки, ниже которого выборы объявляются нелегитимными, к урнам пришли 85,5% избирателей – это почти на 6% больше, чем пришло на второй тур выборов в 1995 и 2002 гг. Последний раз такая активность отмечалась в 1981 г., тогда социалист Франсуа Миттеран победил голлиста Валери Жискара д’Эстена. Да, мы видели еще большую явку на выборах, в Туркменистане например. Но там не приходилось разделять голоса избирателей так, чтобы одних было на 6% больше, чем других. О каких-либо заметных нарушениях на избирательных участках Франции не сообщается. Сеголен Руаяль признала результаты выборов сразу и поздравила победителя.
Активность французов на выборах обусловлена их верой в способность влиять на ситуацию в стране. По данным социологической службы TNS-Sofres, так считают 59% опрошенных, противоположной точки зрения придерживаются 38%. А вот по данным “Левада-центра”, лишь 1% россиян уверены, что они оказывают влияние на политическую и экономическую жизнь страны, допускают такое влияние 9%, 87% его не замечают, при этом 26% и не хотят ни на что влиять.
Показательна реакция парижан на результаты выборов: сторонники Саркози бурно праздновали победу на площади Согласия и Елисейских Полях. Противники бурно отметили поражение на площади Бастилии.
Показательна и реакция мировых лидеров: первыми Саркози поздравили президент США Джордж Буш, премьер-министр Великобритании Тони Блэр и канцлер Германии Ангела Меркель. Владимир Путин на момент сдачи номера еще этого не сделал. Что ж, для Москвы даже не избрание Саркози, а уход Ширака является проблемой. Закончился период европейской политики Кремля, основывавшейся на “личной дружбе” президентов России, Франции и Германии. Не так важно, что Саркози уже высказался в том духе, что американские ценности для Франции ближе, чем российские. Важно, что Кремлю придется с нуля выстраивать отношения с непростым партнером. Не могут они там в Европе обеспечить преемственность курса.