Мнения
Бесплатный
Максим Трудолюбов

За волной банковских кризисов последует волна суверенных дефолтов

В своей новой книге - энциклопедии банковских и долговых кризисов - Кеннет Рогофф и Кармен демонстрируют цикличность финансовых взлетов и падений на пространстве восьми веков. Отмечают они в частности и то, что за волной банковских крихизов всегда (с отставанием в год или два) следует волна дефолтов по государственным долгам. Государства выкупают банки, но в процессе делают слишком много долгов. Компромиссный вариант, "мягкий" дефолт - инфляция, с помощью которой страны часто снимают напряжение излишнего долга. Это самый вероятный сценарий на ближайшие годы, считают Райнхарт и Рогофф, не исключая, впрочем, и вероятности "жестких" дефолтов.

"Насколько непрозрачны главные игроки финансового рынка, я вообще не подозревал", — странно слышать такое от бывшего главного экономиста МВФ, профессора Гарвардского университета, но это слова Кеннета Рогоффа. В последнее время Рогофф не раз говорил о своем исследовании кризисов ХХ века, но вышедшая совсем недавно книга — This Time is Different: Eight Centuries of Financial Folly - гораздо более масштабный труд.

Исследование, проведенное им совместно с профессором из Университета Мэриленда Кармен Райн­харт, было начато задолго до нынешнего «великого сжатия» (так Рогофф и Райнхарт определяют сегодняшний кризис). Завершение проекта совпало с ипотечным кризисом в США, и авторы дополнили книгу современным сюжетом. Но основной массив данных, на которые они опираются, — это собранная по всему миру информация о долговых и банковских кризисах за последние 800 лет.

Дефолт Эдуарда III, английского короля XIV века, банкротства флорентийских банков эпохи Возрождения, кризисы периода Наполеоновских войн, банкротство острова Ньюфаундленд и еще множество сюжетов (увлекательное чтение само по себе) иллюстрируют мысль, вынесенную в заглавие. «На этот раз все будет иначе» (This Time is Different) — в той или иной форме участники рынков произносят эту фразу, как только очередной кризис стихает: они начинают искренне верить в то, что это был последний кризис в истории. Финансовый рынок и рынок долгов цикличны и крайне волатильны в исторической перспективе — так было и в ХХ веке, и во все предыдущие. Но способность людей забывать об этом поразительна.

Райнхарт и Рогофф приводят красивые цитаты: опубликованное незадолго до краха 1929 года исследование о том, что рыночных пузырей больше не может быть; утверждения начала 1930-х годов о том, что страновые дефолты в дальнейшем можно исключить, потому что новой войны не будет; убежденные заявления аналитиков конца 90-х годов о том, что «парадигма изменилась» и рынок теперь может расти вне связи с фундаментальными показателями деятельности компаний.

Удивительно даже не то, что эти слова произносятся, но то, что в очередную «смену парадигмы» верят — снова и снова. «Единственное объяснение, которое я вижу, — это высокомерие и невежество», — говорит Рогофф. Одни самонадеянно убеждены, что нашли философский камень и могут умножать капитал до бесконечности, другие, не желая видеть дальше собственного носа, готовы выбросить на ветер собственные сбережения.

Когда речь заходит о государствах, картина становится еще более удивительной, особенно если смотреть на кредитные истории стран из перспективы нескольких веков, а не лет, как это чаще всего делается. Дефолтов в истории было так много, а возможностей у кредиторов воздействовать на суверенных должников так мало, что поразительно, что государства вообще что-то платят. Райнхарт и Рогофф говорят, что судьба долга, как правило, зависит от желания государства платить — действенных рычагов принуждения к выплатам крайне мало. А желание платить определяется сложной комбинацией факторов. С одной стороны, это стремление сохранить доступ к рынкам капитала и поддерживать торговлю на высоком уровне, желание сохранять «лицо» в международной политике. С другой — состояние казны, соображения внутренней политики, характер отношений между элитой и большинством. Последняя группа факторов оказывается сильнее гораздо чаще, чем нам сегодня кажется. Период долговой дисциплины 2000-х годов — феномен, резко выделяющийся на фоне истории.

Дефолты — норма финансовой истории, а не исключение, даже если смотреть только на последние двести лет, сравнительно благополучный период, пишут Райнхарт и Рогофф. Периоды, когда очень много стран (от 15 до 50%) находилось в состоянии дефолта или реструктуризации долга, наступали часто и длились иногда десятилетиями. За последние два века эти «провалы» платежеспособности таковы: период Наполеоновских войн; время с 1820-х до конца 1840-х годов (около половины стран, включая всю Латин­скую Америку, в состоянии дефолта или реструктуризации); время с конца 1870-х до начала 1890-х; долгий период с начала 1930-х до 1950-х (снова затронуты около половины всех стран). Последний такой пик приходится на 1980-е и 1990-е годы, когда значительное число развивающихся стран переживало долговые проблемы. Период после Второй мировой войны был самым тяжелым долговым кризисом в истории: в состоянии дефолта были страны, представлявшие в сумме около 40% мирового ВВП.

Читать полностью:

http://friday.vedomosti.ru/article.shtml?2009/11/13/15210

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать