Одно из главных отличий сегодняшней политической системы России от советской – конституционно закрепленная свобода объединений. Она касается политических партий, но также и гражданских организаций, которых насчитывается уже несколько сотен тысяч. Автономные, т. е. независимые от государства, объединения будут рассматриваться здесь как основной элемент гражданского общества.
В феврале 2009 г. президент Дмитрий Медведев утвердил обновленный состав совета при президенте по гражданскому обществу и правам человека, почти половину которого составили критики Кремля. Эти назначения были восприняты как один из «либеральных сигналов» нового президента. В самом деле при содействии совета были изменены некоторые положения закона об НПО от 2006 г. Но дальше дело не пошло.
Такие группы сегодня обычно называют неправительственными организациями (НПО). Вовлеченность общества в деятельность НПО, т. е. желание и потребность действовать во имя общего блага, позволяет охарактеризовать НПО как носителей новой политической культуры. Организации гражданского общества способствуют установлению доверия между общественными акторами. Доверие – тот фактор, который снижает транзакционные издержки, помогая упростить многообразие общественных структур и отношений в обществе.
Еще до распада СССР многие гражданские активисты выполняли посреднические функции между государством и обществом. Сложился определенный союз между частью старой элиты и новыми демократами. Но этот союз оказался крайне непрочным. Его разрушение связано с конституционным противостоянием осенью 1993 г., первой чеченской войной и президентскими выборами 1996-го. В результате этих трех событий временные – и неравные – партнеры вновь отдалились друг от друга. В деятельности НПО зазор между нравственным императивом и компромиссами в духе Realpolitik значительно меньше, чем в политике как таковой. Влияние НПО определяется не высокими должностями, за которыми стоит государственная власть, а преимущественно хорошей репутацией в обществе и доверием, которое они вызывают у сограждан. Многие гражданские активисты не могли или не хотели подчинить свои действия правилам политической борьбы за власть.
С приходом к власти Владимира Путина Кремль начал систематически подчинять себе сегменты российской политической общественности, которые прежде функционировали если и не вполне автономно, то по крайней мере контролировались не одним, а разными центрами политического влияния. Среди объектов этой кампании оказались и акторы гражданского общества.
Первой серьезной попыткой интегрировать независимые НПО под контролем государства стал созыв Гражданского форума, инициированный Кремлем в 2001 г. Относительный мир между Кремлем и НПО, заключенный на Гражданском форуме, длился до конца осени 2003 г. Он был нарушен вследствие двух событий: ареста Михаила Ходорковского и оранжевой революции.
В восприятии Кремля решающую роль в свержении власти на Украине зимой 2004/05 г. сыграли НПО, поддерживаемые западными донорами. Стремление предотвратить подобное развитие событий в России побудило руководство страны создать в начале 2006 г. контролируемую государством Общественную палату, а также принять новый закон о деятельности НПО, который свел воедино и в известной степени усилил государственные инструменты для их контроля. Общество и администрации всех уровней получили недвусмысленный сигнал: НПО находятся под подозрением как потенциальный источник «опасности» для государства.
С помощью Общественной палаты государство хотело санкционировать избранных «представителей гражданского общества», которые представляли бы гражданское общество в целом, а также делегитимировать независимые НПО, не входящие в состав палаты. Но в части делегитимации эта попытка не удалась. Хотя гражданское общество не получило поддержки со стороны широких слоев населения, оно продемонстрировало немалую способность к сопротивлению.
Усиление контроля над политической сферой, в особенности над партийной системой, навязало российским НПО роль суррогатов политических партий. В ряде случаев им приходилось (и приходится до сих пор) играть роль и оппозиции, и «канала коммуникации» между политической элитой и обществом.
Как показывают результаты опросов, в сегодняшней России деятельность в рамках гражданского общества не особенно престижна. Хотя во многих областях возникают новые формы гражданской активности, большинство людей если и готовы действовать, то лишь там, где это касается их лично.
Но в ряде случаев протесты смогли привлечь внимание за пределами конкретного региона, а иногда даже добиться компромисса со стороны государства. Например, восточносибирская нефтяная труба была перенесена на несколько десятков километров к северу от Байкала. И даже в случае с Химкинским лесом властям пришлось реагировать на действия активистов и отчасти пойти на компромисс.
При слабой политической оппозиции и жестких ограничениях на политическую деятельность вообще НПО демонстрируют три типа поведения по отношению к политической власти. Первый – это постоянное сотрудничество с властями. Вторую группу составляют те НПО, которые идут на ограниченное сотрудничество и сохраняют каналы коммуникации с властью для решения практических вопросов. Третья группа НПО близка к так называемой внесистемной оппозиции и идет на контакт с властью только при крайней необходимости.
В случае реализации инерционного сценария возможно усугубление социальных, экономических, инфраструктурных и иных проблем, что с большой вероятностью приведет к дальнейшему росту протестной активности. Противостояние между государством и НПО будет периодически усиливаться в зависимости от политической конъюнктуры, положения в экономике и внешней политике, а также хода предвыборных кампаний. В государственной политике, как и прежде, будут конкурировать различные интересы. С одной стороны, власть будет пытаться привлечь себе в союзники НПО, обладающие как неплохими механизмами диагностики, так и способностями улаживать конфликты и проблемы. С другой – государство будет стремиться контролировать НПО как часть политической оппозиции, в которую они частично превратились именно благодаря политике государства.
Требования к профессиональной деятельности НПО будут расти, что в целом повысит уровень самоорганизации. Главная опасность данного сценария в том, что ухудшение ситуации в стране может привести к радикализации сообщества НПО. Государство с большой вероятностью будет реагировать на это путем ужесточения политических репрессий. Результатом может стать регресс и дальнейший уход многих акторов гражданского общества в политическую оппозицию.
При осторожном, постепенном росте открытости политической системы необходимость в сильных НПО может оказаться еще сильнее, чем при других сценариях. Это тем более актуально, что в последние годы стремление правящей элиты удержать власть привело к систематическому устранению с политического поля многих акторов, которые могли бы стать посредником как между государством и обществом, так и между правительством и оппозицией. Освободившееся пространство могут заполнить (и скорее всего заполнят) акторы из НПО. Для гражданского общества это сложная, длительная, хотя скорее выгодная позиция. Им придется и дальше – по крайней мере в обозримом будущем – играть не свойственную им роль суррогата политической оппозиции и вместе с тем участвовать в выработке и укоренении новых норм и правил при разрешении конфликтов.
Расширение возможностей свободного финансирования НПО внутри страны будет способствовать признанию деятельности НПО более широкими слоями общества. Частью этого сценария было бы и более регулярное участие НПО в обсуждении актуальных вопросов государственного управления. Как правило, гражданские организации охватывают достаточно широкий политический спектр – от крайне оппозиционных до лояльных власти. Сегодняшние российские НПО тяготеют к крайностям политического спектра. Подобное расслоение на «лояльные» («конструктивные») и «не лояльные» («неконструктивные»), с одной стороны, создано самой властью и выгодно для нее, а с другой – является реакцией общества на политические запреты. Это по большому счету искусственное расслоение, скорее всего, станет менее острым.
Автор – политолог, руководитель представительства фонда им. Генриха Белля в России