Статья опубликована в № 3023 от 20.01.2012 под заголовком: Республика: Уход, протест и лояльность

Максим Трудолюбов: Уход, протест и лояльность

В организации или в стране у каждого есть выбор между тремя типами поведения: уход, протест и лояльность. Руководителям или политикам, конечно, выгодно поддерживать лояльность. Но если положение для граждан ухудшается, они могут выбирать между тем, чтобы уйти (перестать покупать товар, уехать, не голосовать и т. д.), и тем, чтобы вслух выразить свою позицию, чтобы повлиять на процесс. Этот подход предложен 40 лет назад экономистом Альбертом Хиршманом в книге, которая так и называется: Exit, Voice, and Loyalty (в русском переводе «Выход, голос и верность: Реакция на упадок фирм, организаций и государств»).

На русскую историю особенно интересно смотреть через эту призму. Русские князья, цари, генсеки и президенты всегда принуждали к лояльности, наказывали за ее отсутствие – с разной степенью свирепости. Граждане, в свою очередь, часто сталкивались с очень ограниченным выбором. Были моменты, например при Сталине, когда не было ни «выхода», ни «голоса». Только лояльность. Но на наибольшей протяженности нашей истории выбор, пожалуй, был. Это был выбор между лояльностью и уходом. Конечно, не у всех он был одинаковым. У крестьян выбора не было почти 300 лет. У князей, бояр, дворян и советской элиты выбор иногда появлялся, и им немногие, но все-таки пользовались.

Сам уход тоже мог быть разным. Может быть, в российской истории сохраняется одна из самых богатых коллекций выходов, уходов, исчезновений всех типов и оттенков. Бывали громкие политические истории – например, бегство Андрея Курбского при Иване Грозном, отъезд Александра Герцена при Николае I или решение Рудольфа Нуреева не возвращаться в СССР при Хрущеве. Бывали – в огромном множестве – негромкие истории: бегства, отъезды, невозвращения малоизвестных людей, ставшие достоянием статистики. И больше всего во все времена было уходов тихих, не попавших ни в газеты, ни в статистику. Отказ от любой работы, связанной с чувствительными сферами, с политикой, физический труд, уходы в молчание, в себя, в религию – самая давняя и миллионами душ опробованная реакция на жизнь в России. Позднее появление в России светской литературы – одно из проявлений этой традиции.

Выбор в пользу лояльности более прямолинеен. Самые преуспевающие в сфере лояльности и при царях, и при генсеках, и при президентах получали огромные богатства, но должны были платить за это, как правило, сделками с совестью, готовностью перешагнуть через близких и коллег. Лояльности приносились и человеческие жертвы – в виде доносительства. Еще одна плата за лояльность – полная потеря «голоса».

На фоне прошлого наши времена тихие и неагрессивные. Только модели поведения все равно сохраняются – вблизи к власти и деньгам. Доступ к ресурсам по-прежнему обусловлен лояльностью и по-прежнему предполагает и сделки с совестью, и отказ от голоса. Лояльность в наше время поддерживается не столько силой, сколько «подсадкой» на источники благ, на доступ к возможности очень много зарабатывать. А отказ от лояльности, даже мягкий, означает утрату доступа. Так и желание обрести голос может означать исключение из числа «подключенных». Эти вещи на глазах теряют остроту, смазываются. Но все равно невозможно не поразиться удивительной прочности этих констант русской истории. Уход в разных формах актуален ровно как при Грозном и Сталине – пусть это и очень комфортабельный уход, с домом в Англии.

А вот история «голоса» или протеста у нас прерывистая и короткая. Чтобы выбрать протест, нужна независимая позиция, возможность существовать на свои, кровно заработанные. Нужно и остаться в живых после всего, что скажешь в слух, т. е. нужна защита «голоса», т. е. право.

Вот о чем идет разговор буквально сегодня: достаточно ли в сегодняшней России людей, не завязанных на кормление из центра, т. е. не миллиардеров и не бюджетников, чтобы можно было надеяться на перемены действительно глубокие? То есть на переход к подчинению законности. Если людей, способных выбрать не только лояльность и бегство, но и голос, уже много, то мы можем надеяться на новый период в российской истории. Это, может быть, звучит выспренно, но посмотрите сами на прошлое России через призму ухода, голоса и лояльности. Убедитесь, как много одинаковых историй вы найдете. И захочется, чтобы эти несчастные «константы» ушли в прошлое.

Пока никто не прокомментировал этот материал. Вы можете стать первым и начать дискуссию.
Комментировать