Статья опубликована в № 3841 от 29.05.2015 под заголовком: От редакции: Расширение тайны

Зачем Путин засекретил данные о потерях военных в мирное время

Россия может вести войну, но обсуждать ее российскому обществу запрещено
  • Павел Аптекарь,
  • Николай Эппле

Осенью 2014 г. псковский депутат и журналист Лев Шлосберг опубликовал в газете «Губерния» статьи о похоронах десантников, погибших при неизвестных обстоятельствах, и разговоры раненых, записанные, по версии журналистов, в ростовском военном госпитале. Сведения об участии российских военных в боевых действиях в Донбассе собраны в докладе, который начинал готовить Борис Немцов. Журналист «Новой газеты» Елена Костюченко опубликовала интервью с участником тамошних событий танкистом Доржи Батомункуевым. Теперь авторам подобных публикаций можно предъявить обвинение в разглашении гостайны (до семи лет лишения свободы), незаконном получении сведений, составляющих гостайну (до восьми лет) и даже госизмене из-за ее передачи иностранным государствам (12–20 лет). Запросы журналистов и правозащитников о гибели, увечьях и ранениях солдат и командиров военные и чиновники могут игнорировать, ссылаясь на гриф секретности.

Владимир Путин расширил список секретных сведений, добавив к ним данные о потерях российских военнослужащих в военное время и в спецоперациях в мирное время. «Спецоперация» – термин, которого нет в законах. Значит, это понятие может распространяться на разные действия войск по усмотрению политического и военного руководства. Спецоперацией можно объявить и действия диверсантов в тылу противника, и, например, постройку временного моста во время стихийных бедствий. Новый указ коснется всех бойцов: к антитеррористическим спецоперациям привлекают регулярные подразделения армии и внутренних войск. Этот указ противоречит духу и букве закона о гостайне, отмечает адвокат Иван Павлов.

Гостайной становятся и личные данные погибших, и обстоятельства гибели, и количественные сведения о потерях. Под нормы указа подпадают имена и погибших, и раненых (не конкретизируется, о каком виде потерь идет речь: о безвозвратных, санитарных или небоевых). Действие указа можно распространить на данные о потерях и в прошлом: в Чечне. Сведения о потерях военнослужащих в мирное время не подпадают ни под один из пунктов перечня сведений, которые могут быть отнесены к гостайне, считает Павлов (защищал Светлану Давыдову и Григория Пасько). Павлов намерен оспорить указ в Верховном суде. Кремль пытается запретить обществу обсуждать деятельность российских военных на Украине. Это возвращение советских практик: предварительной цензуры еще нет, но силовики сужают информационное поле. Статистику погибших Минобороны не публикует с 2011 г. Цензура расширяется от разрозненных ограничений до блокирования доступа к военной теме как таковой. Получается, Россия может вести войну, но обсуждать ее российскому обществу запрещено. В развитие этого подхода нужно отнести к гостайне сведения о коррупции и злоупотреблениях госчиновников. Тогда вопрос свободы информации можно будет считать окончательно решенным.