Статья опубликована в № 4208 от 22.11.2016 под заголовком: От редакции: Герой-одиночка

Герой-одиночка

Может ли частный случай уголовного преследования палачей дать старт национальному примирению
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Обошедшая СМИ история выпускника Томского университета Дениса Карагодина, расследующего расстрел НКВД своего прадеда в 1938 г. и намеренного добиваться осуждения всех виновных вплоть до Сталина, – пример последовательной частной инициативы, могущей стать основой переосмысления советского прошлого.

Длившееся пять лет расследование увенчалось выдачей из архива акта о расстреле, в котором названы непосредственные исполнители приговора. Такие акты хранятся в архивах, и по закону 1992 г. о снятии грифа секретности с материалов, «служивших основанием для массовых репрессий и посягательств на права человека», их обязаны выдавать. Делают это не всегда, но каждый отказ – нарушение закона.

Денис Карагодин подошел к расследованию системно, говорит историк Никита Петров из «Мемориала». Дело не только в грамотности составления запросов, которые госорганам трудно было игнорировать, но и в том, что Карагодин последовательно отследил всю преступную цепочку, от непосредственных исполнителей до верхней точки принятия решения – постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 2 июля 1937 г. «Об антисоветских элементах». Наличие доказательств вины всех участников цепочки позволяет квалифицировать репрессии как преступления, а Сталина и членов политбюро – как уголовных преступников.

В 1990 г. Главная военная прокуратура СССР приняла к производству дело о расстреле тысяч польских военнопленных в Катынском лесу в 1940 г., в процессе расследования виновными в преступлениях против мира, военных преступлениях, преступлениях против человечности были признаны Сталин, Молотов, Ворошилов, Микоян, Калинин, Каганович, Берия и др.

В 2004 г. дело было прекращено за смертью виновных, а ряд его материалов (в частности, персональный состав виновных) были засекречены.

Такие дела вполне могут иметь массовый характер, говорит Петров. Прокуратура отвечает отказом на запросы о реабилитации сотрудников НКВД, ведь люди, осужденные за преступления против правосудия, реабилитации не подлежат. Осталось сделать один маленький шаг и сказать, что они делали это не сами по себе, а исполняя решение, принятое на государственном уровне. По замечанию историка Ивана Куриллы, если примеру Карагодина последуют другие потомки жертв репрессий, это может как минимум запустить общественную дискуссию, а как максимум – привести к признанию уголовной ответственности государства за репрессии и квалификации репрессивной политики государства как преступной.

Традиционные возражения против открытия архивов НКВД и публикации имен палачей сводятся к тому, что это «расколет общество». На деле именно молчание о преступлениях раскалывает и дезориентирует общество, лишая нравственных ориентиров и размывая представления о юридической норме. После того как Карагодин опубликовал акт о расстреле прадеда, ему с просьбой о прощении написала правнучка одного из участников расстрела. «Все вещи и события должны быть названы своими именами», – пишет она. В ответном письме Карагодин называет их примирение способом найти выход из «кровавой русской бани».

Читать ещё
Preloader more