Статья опубликована в № 4424 от 09.10.2017 под заголовком: Метафизика власти: Войны за государство

Аппаратные войны за государство

Философ Александр Рубцов о сопротивляемости реформируемой системы управления
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Как заведено в России, перед президентскими выборами огромные интеллектуальные и финансовые ресурсы кидаются на подготовку программы главному кандидату. Сочинение стратегий жестко привязано у нас к электоральному циклу. В активности такого рода хорошо видны и попытки продвинуться по ряду направлений, и инерции, кажущиеся безнадежными.

До сих пор умозрительные программы страдали тем же недостатком, что и сама реальная политика, – невниманием, а то и просто игнорированием политического «сопромата» – собственной сопротивляемости реформируемого материала. Этот стиль отношения к действительности можно назвать «манипулятивным дирижизмом». Даже если здесь все более или менее понятно с тем, что будет делать власть, ей малоинтересно и совершенно не ясно, что в ответ будут делать «остальные». Потом, когда в очередной раз не все, мягко говоря, получается, провалы объясняют чем угодно, кроме собственной близорукости на грани слепоты.

Этот стиль стратегий и сейчас доминирует – если не считать разработок ЦСР. Здесь, по крайней мере, декларируется необходимость учета социокультурных факторов и раскладов сил. Реализуются титанические исследования отношения к реформам с региональной дифференциацией. Выявляются трудные регионы и точки, выдвигаются идеи коалиций и даже компенсаций группам, несущим потери от реформ.

Это уже прорыв, хотя и требующий развития. Когда говорится о готовности или неготовности «общества» к реформам, речь чаще идет о разных территориях, чем о стратах, а страты много важнее, поскольку в отношении к институциональным преобразованиям общество крайне неоднородно, причем именно стратегически. Нет внятного различения преобразований, в принципе отличающихся по показателям популярности или непопулярности (например, монетизация и дерегулирование). Не учитывается, в какой степени негативное отношение к реформам и более или менее кардинальным изменениям в целом является следствием реального «шока 1990-х», а в какой мере наведено целенаправленной пропагандой, бичующей «либеральное» прошлое и воспитывающей пассивный, соглашательский консерватизм (лучше уж так, чем изменения с неизвестным исходом). Все обсуждают возможные варианты исхода битвы между телевизором и холодильником, хотя ясно, что с таким телевизором институциональные преобразования обречены при любой наполненности холодильника.

Но есть одно направление, которое практически не обсуждается: проблемы «войны и мира» в самой системе власти. Исполнители интуитивно полагают, что с их стороны было бы весьма бестактно включать в качестве объекта анализа и предмета рекомендаций самого заказчика, т. е. власть. Отсюда вечно воспроизводимая иллюзия, будто власть при изъявлении высочайшей воли по поводу проведения реформ остается в целом однородной. В самом деле, какой собаке понравятся объяснения, что ею сплошь и рядом рулит не голова, а хвост – средняя и низовая бюрократия, нижние отроги «вертикали»? Было бы крайне унизительно узнать о том, что наше высшее руководство, легко объявляющее как бы победоносные войны по всему миру и конкурирующее в этом со сверхдержавами, в собственной стране регулярно проигрывает необъявленные войны с внутренним административным классом – и даже не с его элитой.

Создается иллюзия если не «вечного мира», то возможности достижения консенсуса и приемлемого баланса сил между имеющими отношение к реформам коалициями. В опыте прошлых преобразований в сфере дерегулирования игнорируется тот факт, что реформы вязнут вовсе не в «обществе», а в самой системе управления реформами. Сплошь и рядом они тихо сжираются даже не чиновничьей массой, а внутриправительственными «пятыми колоннами» страдающих от реформ ведомств. Сначала реформам объявляется пропагандистская война, в ходе которой на их дискредитацию бросаются интеллектуальные, людские и финансовые ресурсы ведомственных бюджетов. Затем выстраивается имитация согласия между ведомствами и прикормленными общественными структурами, в том числе карманными бизнес-ассоциациями. Параллельно скупается критически необходимая часть аппарата, отсекающая от верха все «ненужное» и обеспечивающая туда открытый доступ якобы вдруг прозревших сторонников «правильной» реформы. Используются обходные маневры, продвигающие решения, минуя регулярные процедуры – регламенты работы самой же исполнительной власти (например, заходы в кабинеты второго уровня, минуя даже правительственные комиссии). Эксплуатируются авторитарные амбиции – внушаемость и импульсивность начальства, которому предлагают перехватить яркие преобразования, «исправив» их именно стратегически... В результате через несколько лет лучшие стратеги страны пишут планы дерегулирования и реформ институтов будто с чистого листа. А главное – с реальной перспективой передачи реформ на исполнение тем же структурам, а часто и тем же лицам, благополучно сохранившимся во власти и рядом с ней, в ее дочерних учреждениях. Вместо внутреннего расследования завтра в бой за дерегулирование бросят те же штабы и полки, которые ранее это самое дерегулирование тихо побеждали – и не раз!

В рассуждении о коалициях и компенсациях не учитывается и тот факт, что страдающие от дерегулирования группы несут отнюдь не только материальные потери от сжатия возможностей и масштабов государственного рэкета. Иногда здесь куда важнее снижение и даже утрата социального статуса, позиций в системе власти и социума, самооценка и отношение окружающих. Это фатальные потери в символическом капитале, в принципе исключающие возможность честной договоренности. Философия, из лучших побуждений построенная на принципах «общественного договора», не должна исключать неизбежных идеологических, политических, аппаратных, административных и даже пропагандистских войн внутри самой системы власти. Институциональная среда, заточенная на перераспределение рент, в принципе несовместима с институтами, работающими на производство и инновации. Поэтому в таких схватках всегда есть структуры и люди, любые договоренности с которыми заведомо ничтожны. Проверено.

Автор – руководитель Центра исследований идеологических процессов

BRAT.Е
06:38 09.10.2017
Интересно , кому сейчас нужна стратегия от ВВП и Ко если все предыдущие не сработали ? Где 25 млн. высокопроизводительных раб. мест и темпы роста выше среднемировых ? Причем тут вся эта возня и распил долей бюджета по статьям предъявляемая как стратегия , если в целом задача выхода из тупика не решается . РФ продолжает отставать от США на 1-1.5% в год , а от Китая 5-6% в год из за разницы темпов роста . Это и порвет РФ через 10-15 лет , тут долго думать не надо . Даже Украина уже растет быстрей чем РФ при этом у нас молодые гении -технократы ( и в перспективе преемники вертикали) а там " убогие нацисты" Гройсманы и т.д ))). То что никаких реформ не будет -очевидно . По крайней мере тех что начнут сокращать разрыв - т.е направленных на рост 4-5% в год на протяжении 20 лет , без смены политической системы такой рост невозможен т.к авторитарная модернизация выдохлась 10 лет назад и дальше просто провал . На смену полит. системы ВВП не пойдет , так что к 2024 отставание как безнадежное будет заметно всем и начнется очередная турбулентность . Короче 21 РФ похоже тоже проигрывает как и 20 .
121
Комментировать
Читать ещё
Preloader more