Статья опубликована в № 4481 от 28.12.2017 под заголовком: Год Ждуна

Год Ждуна

2017 год был годом ожидания наступления 2018-го
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Год юбилея революционного переворота, масштабнейших изменений во всех сферах жизни страны, 2017 год оказался годом, растраченным на ожидания хотя бы каких-нибудь значимых перемен к лучшему. 2017 год прошел в ожидании наступления 2018 г. – он был годом Ждуна, которого политолог Дмитрий Травин еще в начале года емко и точно описал как символ момента: но не факт, что наступающий год оправдает эту выжидательную тактику.

Официозная политическая жизнь, попав в 2017 г. в зазор между федеральными кампаниями 2016 и 2018 гг., с начала года жила выборами президента Владимира Путина на новый срок: сначала – как бы интригой переноса даты, потом – как бы интригой путинского неучастия и как бы интригой регистрации Алексея Навального. Разрешение этих квазиинтриг было ожидаемо в том смысле, что предсказуемо: ничего не случилось. Дальше тоже, впрочем, нечего ждать – разве что чисто инерционного завершения предписанной законом процедуры.

Симптоматично, что Навальный – единственный политик, который не растратил 2017 год впустую, создав сеть региональных штабов, готовых работать по любой повестке – как оптимистичной, так и пессимистичной. Фактически это готовая партия, причем реальная.

Казалось бы, ситуация в экономике дает больше поводов говорить о преодолении инерционного сценария. На фоне предшествовавших кризисных годов она наконец тронулась в рост, но и он оказался ограниченным. По данным Росстата, ВВП за девять месяцев 2017 г. увеличился по сравнению с аналогичным периодом 2016 г. на 1,6%. По прогнозам ВЭБа, годовой рост составит 1,4%. Номинальная зарплата работников организаций в январе – ноябре по сравнению с тем же периодом 2016 г. увеличилась на 8%. Но реальные доходы населения в целом продолжали уменьшаться, хотя и медленнее, чем в 2016 г. Как следствие, число россиян с доходами ниже прожиточного минимума в январе – сентябре 2017 г. не изменилось с прошлого года и осталось на уровне 20,3 млн человек (это 13,8%). Новые бедные – а их много и среди работающих – ждут, когда заявленные правительством успехи экономики дойдут до их кошельков. Им, впрочем, уже не привыкать ждать.

Бизнес тоже ждет – и запуска обещанных после выборов 2018 г. реформ, и новых последствий битвы санкций и контрсанкций. Как минимум два массива реформ уже есть – от Алексея Кудрина и от Бориса Титова, но и тут приходится ждать, какую конфигурацию в итоге выберет руководство страны. Широкой публичной дискуссии не было – и стоит ли ее ждать в обозримом будущем, когда выбирать план перемен (или его отсутствие) нужно уже в марте?

До февраля 2018 г. придется подождать и объявления нового санкционного списка: наказывать собираются близких к власти олигархов и – потенциально – их партнеров по всему миру. Какие-то защитные меры президентом уже обнародованы – в частности, вторая волна амнистии репатриируемого капитала – но смогут ли они сбалансировать ущерб?

2017 год был уже хотя бы чисто хронологически подходящим моментом, чтобы поговорить о не отпускающем нас прошлом. Столетие революции власти еще год назад собирались отмечать широко – в 2017 г. оказалось, что большого юбилея не будет, как и попытки с расстояния в 100 лет проанализировать те события и извлечь исторические уроки. Власть преследовала совсем иную задачу: создать непротиворечивую, понятную обывателям версию прошлого, где и большевики, и их противники выглядели бы радетелями за великую державу, чтобы достичь внешнего примирения, о котором говорил президент. Но это иллюзорное примирение.

Такое же отстранение мы наблюдаем по отношению к годовщине Большого террора 1937–1938 гг., погубившего почти 700 000 человек и поломавшего жизнь еще 900 000. Власть не отрицает фактов репрессий и даже их масштабов, однако предпочитает уходить от содержательного обсуждения роли государства в организации массового уничтожения людей по надуманным обвинениям. Отсюда явная половинчатость позиции: государство согласно выделить деньги на памятник жертвам репрессий в центре столицы, президент говорит о невозможности их оправдания, не осуждая систему, породившую беззаконие. Как следствие, в России идут два разнонаправленных процесса: осуждения репрессий и их публичного оправдания, вроде того, что позволил себе директор ФСБ Александр Бортников. Не то чтобы нужно ждать следующей громкой даты, чтобы поднять наконец большой и важный, а главное – давно назревший разговор.

Нельзя сказать, что переход в фазу Ждуна синонимичен летаргии: наоборот, социологи говорят, что в 2017 г. те, кто хотел бы перемен, уже в большинстве. По оценкам Института социологии РАН, таких 51%, а по замерам «Левады», в той или иной мере перемен хотят 83% населения. Это, конечно, преимущественно социально-экономические перемены: рост доходов, качества жизни, социальной справедливости. О переменах в политике говорят куда реже. Парадокс: больше всего надежд на перемены жители страны возлагают на действующую власть – как будто все 17 лет Владимира Путина у руля страна не ждала ровно того же. С другой стороны, прождав 17 лет, можно уговорить себя подождать еще год – или еще шесть лет.

Замирание в ожидании – традиционная, наверное, стратегия для предвыборного и посткризисного года. Другое дело, что такие регулярные ступоры выбивают жизнь из какого-никакого ритма и темпа, даже из затухающего. Чем больше отставание, тем дороже обходятся паузы и торможение: говоря словами кэрролловской Черной Королевы, даже чтобы оставаться на месте, нужно бежать со всех ног. А чтобы куда-нибудь двигаться, надо бежать еще в 2 раза быстрее, а не сидеть Ждуном на скамейке в ожидании завтра, понедельника, Нового года и нового президента. Ждать нет смысла уже хотя бы потому, что эти завтра, Новый год и новый президент, с большой вероятностью, будут точно такими же, как и вчера, старый год и старый президент.

Хватит ждать.

Отдел комментариев