Статья опубликована в № 4682 от 25.10.2018 под заголовком: Как выглядят суды глазами людей

Как выглядят российские суды в глазах людей

Социолог Екатерина Ходжаева о том, почему суды вызывают у не юристов ощущение страха
Прослушать этот материал
Идет загрузка. Подождите, пожалуйста
Поставить на паузу
Продолжить прослушивание

Опросы российского общественного мнения показывают, что люди либо негативно оценивают российский суд (двое из пяти), либо ничего не знают о нем (каждый третий). Только каждый четвертый в августе 2018 г. положительно оценил российские суды и судей. Однако высказанное мнение не основано на личном опыте: двое из трех опрошенных никогда не были в суде.

Тем не менее преодолевать негативное отношение людей к судам необходимо. Появление с июня 2018 г. судов присяжных на уровне районных судов предполагает активное вовлечение граждан в их работу. Самая сложная проблема при проведении таких судов – это собрать коллегию и обеспечить явку присяжных. Без позитивного отношения граждан к судам и судопроизводству сделать это будет очень сложно.

С февраля по июнь 2018 г. в четырех регионах страны (Свердловская и Воронежская обл., Пермский край и Санкт-Петербург) прошли наблюдения в районных и мировых судах в рамках проекта Центра правовых программ Леонида Никитинского при поддержке программы президентских грантов. Эти наблюдения проводились под кураторством региональных уполномоченных по правам человека и при согласовании с судейским сообществом. Основной задачей этого проекта было понять, насколько суды открыты и доступны для людей и какие оценки дают судам и судебным заседаниям люди, не являющиеся участниками процесса и сторонами по делу. Цель оценить юридические и профессиональные аспекты работы судей не преследовалась, именно поэтому волонтерами привлекались и не юристы.

Первое, что показал мониторинг, – и впечатления, и доступность суда очень зависят от того, как часто человек его посещает. Так, например, студенты-юристы, или активисты, или сотрудники аппаратов уполномоченных не испытывали тех эмоций и проблем, с которыми столкнулись студенты – не юристы. Они, с одной стороны, строили свои ожидания на основе телевизионных передач «Час суда», «Суд идет» или американских сериалов. Это было представление о высокоорганизованном, человекоориентированном и при этом крайне публичном и быстром суде. Но с другой – каждый наблюдатель – не юрист, впервые посетивший суд, отмечал, что испытывал при этом различные варианты страха: от волнения и небольшой тревоги до паники. Основа этого страха – столкновение с одним из элементов российской государственности, причем, в их представлениях, достаточно репрессивным элементом.

Общение с работниками судов – от приставов, которые встречают, проверяют и переписывают посетителей, до работников канцелярии и секретарей судей – также по-разному складывалось у часто посещающих суды профессионалов и студентов, впервые пришедших в суд. Первые воспринимали и рутину проверки, и не всегда вежливое общение аппарата суда как привычную часть реальности и не строили высоких ожиданий. Напротив, вторые очень остро реагировали на каждое, как им показалось, резкое слово или действие. Работники же судов мгновенно считывали, что перед ними новички, и поэтому позволяли себе значительно более резкое общение, чем с профессиональными юристами, знающими свои права. Так, в одном из судов в нарушение всех правил молодую девушку подверг ручному досмотру пристав-мужчина. Это и смазало ее впечатление о работе суда (в целом благоприятное). Два раза наблюдателей не пустили в залы суда, не объяснив причины, со словами, что они не имеют права просто так ходить по судам, а их визит должен быть согласован. Подобные аргументы вряд ли прозвучали бы в общении с юристом-профессионалом, знающим правила публичных и открытых судебных заседаний. И хотя волонтеры были проинструктированы о таких правилах, неумение продемонстрировать аппарату судов и приставам это знание ограничило их доступ к правосудию.

Объединило и юристов, и не юристов при посещении судов наблюдение, что российские суды во многом остаются не приспособленными для граждан с ограниченными возможностями. Мониторинг уделил этому аспекту много внимания, заставив наблюдателей-юристов впервые посмотреть на суд с этой стороны. Наблюдатели смогли увидеть узкие дверные проемы или лифты (или вовсе их отсутствие в многоэтажных зданиях судов), часто – отсутствие парковок и пандусов и многое другое. Волонтеры также заметили, что, хотя все сайты судов имеют версию для слабовидящих, в самих судах для таких посетителей, за очень редкими исключениями, не сделано ничего.

Основное достижение судебной системы страны в направлении открытости – это создание подробных интернет-ресурсов. Все сайты федеральных судов выполнены по единому шаблону, разработанному Судебным департаментом. Мировая юстиция в каждом регионе имеет свой интернет-портал, и где-то, как, например, в Санкт-Петербурге, он работает превосходно. Действительно, граждане могут получить на сайтах массу информации – это не только адрес и контактные данные суда, но также и расписание заседаний, образцы документов, калькулятор расчета пошлины и многое другое. Однако по расписанию нельзя узнать, например, открытое это заседание или нет. Мало где на сайтах судов рассказывают о возможностях медиации и примирения, а ведь титульная задача суда – разрешать споры. Персонал судов не мотивирован отвечать на вопросы посетителей ни по телефону, ни при личных обращениях в самом суде. В канцелярии по телефону либо не берут трубку, либо отвечают: «Смотрите на сайте».

Российская судебная система достигла больших успехов в открытости, если судить по ее интернет-ресурсам. Однако, как показал мониторинг, стоит прийти в суд, впечатление изменится. Получается, что виртуальная открытость заместила открытость в реальном мире. Суды и судебная система по-прежнему ориентированы на общение с профессионалом, а обычный человек, пришедший в суд, воспринимается как чужак и даже бездельник. Судейскому сообществу стоит осознать: открытость и доступность судов для граждан и публики – это ресурс для повышения доверия к судебной системе и развития института суда присяжных и медиации или примирения.

Автор — научный сотрудник Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге

Читать ещё
Preloader more