Битва урожая с экспортом

После рекордных по урожаю и объему экспорта зерна 2016–2017 годов Россия столкнулась с проблемой баланса внутреннего рынка и экспорта
Андрей Гордеев / Ведомости

В этом сельскохозяйственном сезоне Минсельхоз оказался меж двух огней. Хотя еще пару лет назад ничего не предвещало беды. Практически испокон веков сельское хозяйство в России считалось у инвесторов черной дырой. Да что там инвесторы: еще в середине 2000-х даже чиновники свято верили в бесполезность поддержки АПК. Правда, после введения продовольственного эмбарго в 2014 г. оказалось, что страна вполне обеспечивает себя мясом (причем не только куриными окорочками, но и свининой, индюшатиной и даже говядиной). Свободной нишей оказались овощи и фрукты, большая часть которых до запрета импортировалась из Европы, но бизнесмены, в том числе доселе видевшие яблони только на картинках, быстро разобрались в ситуации и вложили миллиарды рублей в тепличные и садоводческие проекты.

Беда случилась в 2017 г. – впервые в новейшей истории сельхозпродукция стала крупнейшей статьей в структуре российского несырьевого экспорта, в денежном выражении обогнав даже поставки вооружения. Прежде всего, конечно, благодаря зерну.

Россия уже много лет как один из лидеров мировой зерновой торговли, а последние два года и вовсе стала крупнейшим экспортером пшеницы. Правда, такие результаты достигнуты скорее не благодаря, а вопреки. Агрохолдинги, не чуждые государевым мужам, вроде Агрокомплекса им. Н. И. Ткачева семьи бывшего министра сельского хозяйства Александра Ткачева предпочитали инвестировать в более денежные направления – производство свинины, говядины, молока и сахара. Да и само государство особо не лезло к крестьянам с советами, как и что сеять, когда собирать и кому продавать. Точнее, один раз чиновники вмешались – в 2010 г. К тому времени Россия уже начала обживаться среди мировых лидеров в экспорте зерновых, и тут из-за засухи и пожаров случился в стране неурожай. Российские чиновники ничего лучше не придумали, как полностью закрыть экспорт. Вроде бы и цель благая – самим надо что-то есть, но рынок пуглив. Когда Египет, крупнейший покупатель российской пшеницы, не получил более 0,5 млн т зерна и был вынужден срочно искать ему замену (кстати, одна из причин случившейся там революции 2011 г. – как раз голод из-за нехватки хлеба), России потребовался не один месяц, чтобы вернуться на египетские тендеры. Потому с тех пор с экспериментами на зерновом рынке в России завязали.

Чиновники от мала до велика гордились успехами отечественных крестьян. Погода тоже благоволила: в 2016 г. Россия собрала рекордные 121 млн т, а в 2017 г. – абсолютный рекорд: свыше 135 млн т. Вслед бил рекорды экспорт... И тут в 2018 г. случилось непоправимое – зерна собрали меньше. То, что это был третий по величине урожай в истории современной России, никто не заметил, как и то, что переходящие запасы к началу нового сезона тоже были на хорошем уровне. На табло были цифры – минус 17% год к году. И это в первый год работы новых кураторов отрасли – новая метла, метет по-новому. Точнее, как умеет, так и метет, да еще при такой неблагоприятной конъюнктуре. В мае 2018 г. президент Владимир Путин одним из своих традиционных послевыборных указов велел вдвое нарастить экспорт сельскохозяйственной продукции к 2024 г. – до $45 млрд, в том числе зерна – в 1,5 раза до $11,4 млрд, а тут зерно не растет.

С начала осени Минсельхоз проводит регулярные встречи с крупнейшими зерновыми экспортерами, пытаясь навязать рынку свои, негласные правила игры: урожай меньше – значит, и экспорт должен быть меньше. А поскольку в первом полугодии сезона за границу зерна отгружено больше, чем планировали аграрные чиновники, то во втором разницу между их экспортным планом и фактом первого полугодия поделили пропорционально прошлым заслугам между всеми экспортерами и рекомендовали соблюдать скоростной режим. В помощь позвали Россельхознадзор: с начала года служба с такой тщательностью проверяет качество и безопасность российского зерна в портах – чтобы не дай бог в грязь лицом перед покупателями не ударить, – что торговые суда вынуждены простаивать неделями, а трейдеры – терять миллионы долларов.

Но рынок пуглив – он любит определенность. Минсельхоз же как раз определиться не может: с одной стороны, ведомство настаивает на отсутствии квот на поставки зерна среди экспортеров, а с другой – официально заявляет об обсуждении на регулярных совещаниях с участниками рынка «в том числе вопросов, связанных с соблюдением прогноза [ведомства по экспорту]». Вот и как тут указ президента исполнять – хочешь, а не дают.