Гуманизм больной системы

Перевод физика Виктора Кудрявцева из СИЗО под подписку о невыезде – это не проявление гуманности, а скорее попытка системы снять с себя ответственность за состояние его здоровья
Антон Новодережкин / ТАСС

Гуманизм российской правоохранительной и судебной системы в очередной раз подтвердил свою специфичность: поводом заменить содержание в СИЗО на подписку о невыезде для 75-летнего физика Виктора Кудрявцева, которого обвиняют в госизмене, стало серьезное ухудшение его здоровья, за которое система не хочет нести ответственности.

Кудрявцев, научный сотрудник ЦНИИ машиностроения, провел в СИЗО более года – он был взят под стражу еще в июле 2018 г. Госизменой следствие считает переписку Кудрявцева с бельгийским институтом гидродинамики, в ходе которой ученый якобы передал на Запад секретную информацию о применении гиперзвуковых технологий в ракетных комплексах «Авангард» и «Кинжал» в 2011–2013 гг. Допуска к гостайне Кудрявцев не имел, свою вину он отрицает.

Коллеги ученого также считают обвинения надуманными и не раз просили хотя бы отпустить ученого из СИЗО по состоянию здоровья. У Кудрявцева ранее был диагностирован диабет, его состояние за время ареста заметно ухудшилось, а лечение в СИЗО было практически невозможным. Дело Кудрявцева вызвало большой резонанс, и не только в научной среде: за физика ходатайствовали президент РАН Александр Сергеев, ученые, правозащитники и деятели искусства. Петиция на Change.org набрала более 200 000 голосов. Еще в апреле ЕСПЧ обязал Россию перевести Кудрявцева из СИЗО в гражданскую больницу для прохождения лечения; неудобные вопросы российским властям задавала комиссар Совета Европы по правам человека Дуня Миятович. Однако медобследование не подтверждало наличия у Кудрявцева тяжелых заболеваний, которые препятствовали бы его содержанию под стражей. В мае физика отвозили в 20-ю горбольницу в отделение для заключенных, но через несколько дней вернули в СИЗО. Суд раз за разом отказывал в изменении меры пресечения, хотя следственные действия с Кудрявцевым проводились нерегулярно. Следствие ждало от Кудрявцева признания вины и показаний на коллег, но ученый не пошел на сделку и остался в СИЗО.

Смягчение меры пресечения – хорошая новость, но повод нерадостный. Похоже, что приступ гуманизма у следствия, суда и ФСИН объясняется не внезапно прорезавшимся вниманием к общественным петициям, а желанием снять с себя ответственность за потерю ученым здоровья под стражей и вероятность его дальнейшего ухудшения. Система тюремного здравоохранения в России часто функционирует как система дополнительного внесудебного – и досудебного – наказания: аудитор Сергей Магнитский, проведя в статусе обвиняемого в «Матросской Тишине» почти год без оказания необходимой медпомощи, умер. На свободе у Кудрявцева будет намного больше возможностей для лечения – главное, чтобы время не было упущено.